— Герцог Эссин хотел, чтобы мы были просто бандитами. Нападали на ваши обозы. Но оказалось, что у вас нет обозов. У вас нет как таковых фуражиров и команд мародёров, которые бы грабили крестьян. Напасть можно только на весь Ваш Штатгаль целиком. А вы оказались зубастой дичью. Но Лис не дурак! Мы можем быть не просто командой наёмников на подхвате Вашего войска. Дайте нам цель и средства, и мы заставим южные провинции полыхнуть так, что королю Вейрану будет не до вас. Он будет вынужден спасать свою власть, вместо осады Эклатия.
Я не стал ему говорить, что Эклатий находится аккурат между южными городами-портами на побережье Зелёного океана и Монтом, так что по дороге король Вейран так или иначе даст герцогу Росу прикурить как следует.
— Мы знаем этот регион, — продолжал разбойник — Как свои пять пальцев. Все тайные тропы, все деревни, всех недовольных купцов и всех жадных старост. Я лично знаком с тремя бургомистрами южных городов. Мы можем поднять бунты. Поменять флаги. Вы можете создать хаос. Управляемый хаос. Ваш хаос, герцог Рос!
Информация, которую он выкладывал, была довольно ценной. И сепаратистские настроения провинций мало интересовали Эрика, он смотрел только на маршруты, на финансы, на численность войск и высоту стен. Именно таковы были его агентурные сведения.
Контрабандисты, которые тоже порционно скармливали мне сведения, в основном касались вопросов законности и логистики. Их мало интересовали политические взгляды тех или иных региональных лидеров.
А для меня возможность такого рода диверсии была бы очень соблазнительной. Тем более, что я понимал, каждый день моего контроля за Эклатием и Тройхатом создаёт у его подданных, особенно в тех же южных городах, закономерный вопрос — а так ли крут наш король Вейран? Он не может расправится с бандой каторжан под руководством выскочки. А что он сделает, если мы провозгласим независимость, ссылаясь на древние республики, если мы поднимем из старых запасов забытые флаги?
— Я не люблю предателей, Хранэш, — сказал я медленно, отчеканивая каждое слово. Мой взгляд был тяжёлым, как удар молота. — Сегодня ты продаёшь мне верность баронов, завтра ты продашь мою голову королю Вейрану, если он предложит больше.
Глава 21
Слова и ветер их уносящий
Лис расплылся в ещё более широкой ухмылке, но на этот раз в ней не было лести. Только чистый, незамутнённый цинизм.
— Мы не предаём, командир. Мы продаём услуги. И сейчас Вы — самый перспективный работодатель в регионе. У Вас есть армия и деньги. Никто Вашу ставку не перебьёт.
Я вздохнул. Даже если после таких слов он не почувствовал себя оскорблённым…
— У Вас есть два города, — продолжал Лис, загибая пальцы и поглядывая на меня. — У Вас есть репутация победителя, который не боится запачкать руки. А у короля Вейрана… у него скоро будут очень большие проблемы. Мы просто хотим быть на стороне победителя. И немного на этом заработать.
Цинично, но до отвращения честно. Этот человек был идеальным порождением мира, в котором я оказался. Мира, где выживает не самый сильный или самый благородный, а самый адаптивный.
— Сколько вы хотите? — коротко спросил я.
Хранэш Лис, видя, что его слова попали в цель, закончил свою речь с видом фокусника, достающего кролика из шляпы.
— Мы можем стать Вашими глазами и ушами. Или Вашим кинжалом в спину короля. Выбор за Вами, герцог. Какую роль Вы нам отведёте в этой пьесе?
— Я не театрал. Работа, оплата, сроки, контроль, порядок приёмки, наказание за нарушение.
— Гм. Вот как? За то, чтобы Лесные братья поступили Вам на службу, я прошу двадцать тысяч серебряных марок. И это будет оплатой за полгода вперёд, можете не переживать!
— А кто сказал, что я переживаю? — задумчиво ответил я.
Ну что же, вот мы и пришли к сумме, то есть самому важному во всём его разговоре.
Сумма немаленькая, но разумная. Достаточная, чтобы вооружить несколько сотен человек, подкупить пару-тройку мелких лордов и обеспечить их действия на несколько недель.
Я долго молчал, глядя на Хранэша Лиса холодным, изучающим взглядом. В моей системе координат предательство было системным сбоем, багом, который делал любой юнит ненадежным.
Я откровенно не любил предателей. А такая банда — это переменная с непредсказуемым поведением. Опасная, хотя и потенциально очень полезная. Если только не рванёт в моих же руках.
Наверное, принцип Дона Карлеоне «держи друзей близко, а врагов ещё ближе» тут не работал.
Мой Рой анализировал его, раскладывая на составляющие. Пульс учащен, но в пределах нормы для стрессовой ситуации. Зрачки расширены, но это реакция не на страх, а на объект желания, который он видел во мне. Власть, деньги, возможность. Он был хищником, который учуял более крупного зверя и решил пристроиться к нему в надежде на остатки с пиршества.
Я медленно поднялся из-за стола и подошёл к высокому стрельчатому окну. Мой взгляд упал на флаг Штатгаля, который уже успели водрузить на верхушку ратуши. Чёрное и красное, грязь и кровь. А если точнее, то наша символика кровь, грязь и пот. И курай — символ объединения нас против не-нас.
— Проблема в том, что я не верю тебе ни на грош, Лис, — произнёс я, не оборачиваясь и сменяя обращение «вы» на «ты». Мой голос ровно и гулко разнёсся по залу, заставив Хранэша замереть. — Человек, который предал одного хозяина, с лёгкостью предаст и другого. Это в твоей природе. Это твой системный код. То есть, ты не сможешь служить мне и работать со мной.
Я обернулся и встретился с ним взглядом.
— Моя армия построена на вере и верности. Причём, заметь, не на верности мне лично, а на верности идее, что даже изгои могут построить что-то стоящее. Мы субраса, мы не люди, не орки, гоблины, гномы, эльфы и тролли, а Штатгаль. В Штатгале нет места для тех, кто меняет флаги, как только ветер переменится. Поэтому вы и эти ваши Лесные братья никогда не станут частью моей армии. Я не приму вас.
На лице Хранэша отразилось плохо скрытое разочарование.
Он уже решил, что аудиенция окончена и сделка провалилась. Маска лести сползла, обнажив кислое выражение прожжённого торгаша, упустившего выгодный контракт. Он начал медленно подниматься со стула, его плечи поникли.
— Но я не сказал, что не найму тебя, — продолжил я, резко обернувшись.
Хранэш замер на полусогнутых, его лицо вытянулось от удивления.
Мои глаза сверкнули стальным блеском.