– Так, а она разве еще не…
– Простите, Ольга Николаевна, я же совсем забыл!..
Светлость рассказывает: если сначала Алексей Второй действительно хотел отправить мумию посла в Британский музей, то из-за сопротивления «иностранных коллег» он к этой идее немного остыл. Сказал: ладно, коллеги, забирайте просто так и распоряжайтесь по своему усмотрению. Про эту часть истории я, кстати, слышала незадолго до свадьбы.
Но сейчас выясняется, что есть и вторая часть! Светлость хотел поделиться, но после свадьбы это забылось. Оказывается, британское посольство, выбивая по дипломатическим каналам передачу мумии безо всяких оскорбительных условий, почему-то предполагало, что доставку обеспечит Российская Империя. Но Алексей Второй заявил, что казна не выделит на господина Райнера ни рубля. Хотите забрать? Прекрасно, мешать не будем, но везите к себе своими силами и за свой счет. Британская корона посчитала бюджет этого предприятия и решила, что не готова тратить такие суммы на пойманного «на горячем» шпиона. Доставку мумии переложили на родственников, но немногочисленная родня у Райнера тоже пока не горит желанием его забирать.
– …а специфическое чувство юмора Его Величества мы все прекрасно знаем.
О да. Что есть, то есть. Это заметила даже я, хоть и не сразу. Как человек император, в принципе, не злой, но одолевавшая с детства тяжелая болезнь не могла не оставить свой отпечаток. Ситуация с мумией его явно забавляет. Я рискую предположить, что платить за доставку царь уже не хочет принципиально, бросать труп, хоть и врага, будет как-то не по-христиански, так что придется либо тихо похоронить его в Петербурге, либо устроить второй акт Марлезонского балета с названием «Ольга, Степанов, мумия Райнера и коза».
– Возражения насчет мумии, как я поняла, не принимаются? – улыбаюсь я. – О, кстати! А что с типом, которого я подстрелила? Он выжил? Его допросили?
– Жив, в сознании, но состояние тяжелее вашего, – отвечает светлость. – Кстати, вы ни за что догадаетесь, кто это.
– Кто? Пощадите, Михаил Александрович, мне лень думать!
– Это господин «Г.»!
Глава 10
– Представите себе, Ольга Николаевна, вы наткнулись на того самого господина «Г.» из дневника Софьи, – рассказывает светлость. – Его зовут Григорий Волчанский. Кстати, вы же читали не полностью? Выборочно?
– Конечно не полностью, нужны мне эти баб… дамские сопли! Я только про вас там искала, и все.
Светлость смеется, подносит мою руку к губам. И продолжает:
– Знаете, если бы вы изучали дневник Чацкого чуть пристальнее, то обратили бы внимание на уникальный дар управления стеклом у господина «Г.». У меня осталось впечатление, что это единственное достоинство господина Волчанского, если не считать того, что он красив, как Аполлон Бельведерский. Ну зачем, Ольга Николаевна, так на меня смотреть? Я не нахожу этого господина красивым, это просто цитата!..
Аполлон Бельведерский, ну надо же! Степанов улыбается, рассказывая про редчайший дар управления стеклом: таких магов в стране не больше десятка. А я вспоминаю глаза-стекляшки господина «Г.» за пару секунд до того, как он поймал пулю. Пустые, невыразительные глаза-пуговки.
– Кажется, под Петербургом есть такой дворец: Бельведер, – вдруг вспоминаю я.
– Недалеко от Петергофа, – уточняет светлость. – Скандально известное место. Александр Второй изволили приглашать туда Екатерину Долгорукову. Хотите там побывать?
Мы отвлекаемся от темы и чуть-чуть обсуждаем дворец: Степанов рассказывает, что сам дворец в казне, а из соседней пристройки для слуг сделали пансионат. Туда даже можно будет съездить, если мне захочется отдохнуть от зимнего Петербурга. Правда, с козой и с мумией наверняка не возьмут.
Планировать отдых со светлостью очень приятно. Греть в его руках зябнущие после потери крови пальцы – тоже. Но все же приходится возвращаться к теме сомнительного господина «Г.» и его неясных намерений. Сегодня утром, например, только что очнувшийся после операции Григорий клялся, что не планировал на меня нападать. Это, якобы, получилось случайно!
– Господин Волчанский заявил, что пришел забрать свои вещи. Ключ ему оставила Софья, так что проблем с доступом в квартиру не возникло. Он рылся в шкафах и услышал, как кто-то заходит. А вы, Ольга Николаевна, очевидно, услышали уже его и достали пистолет.
Светлость не спрашивает, а рассказывает. И я киваю: так и было. Рефлекс у меня такой, что ж поделать! Но оказалось, что Григорий Волчанский использовал дар стекла, чтобы заглянуть в коридор с помощью карманного зеркальца. Ракурс был неудачным, и рассмотреть он смог лишь то, что человек в коридоре вооружен. «Г». страшно перепугался, разбил окно и запустил в меня заостренным осколком стекла. После того, как я затихла, он рискнул выйти – и очень удивился, увидев на полу незнакомую девушку в луже крови.
– Господин «Г». утверждает, что собирался оказать вам, Оленька, первую помощь. Но вы – какая жалость! – его подстрелили!
Не верю я в эту первую помощь. Нисколько не сомневаюсь, что этот тип с удовольствием прошел бы мимо! Если, конечно, не решил бы добить.
Задумчиво поглаживающий мои пальцы Степанов, кажется, считает также. Только от комментариев он воздерживается. В прозрачных глазах не спокойствие, а холодная отрешенность. Где сейчас светлость? На кладбище?
– А «Г». не сказал, какие именно вещи он хотел взять? Компромат на себя искал?
Светлость возвращается в реальность:
– Когда я разговаривал с господином Волчанским, он утверждал, что пытался найти свои письма. Боялся, мол, что они могут попасть не в те руки. Сам я, конечно, подумал про дневники, но ничего подобного у раненого не оказалось. А знаете, что при нем было? Я это переписал!..
Степанов лезет под халат, достает из кармана пиджака бумажку и выразительно зачитывает: три золотых браслета, четыре цепочки, три пары сережек, одно серебряное колье, шесть брошек с янтарем и эмалью, пять золотых колец и одни мужские запонки. Надо ли говорить, что у меня в голове это