– Ксюша, Альмира, – тихо говорю я. – Давайте свернем. Если взглянуть со стороны, мы ведем себя как три идиотки.
Останавливаюсь и переглядываюсь с девочками. Глаза у Ксюши внезапно загораются, и она шипит, что, если не пойти за Чижовым, дело кончится тем, что тот воспользуется подпиской о невыезде и удерет из Бирска. Ищи его потом по всей Российской Империи!
В чем-то она права, да. Но нападать на человека посреди города? Тут даже фонтана нет! Зато есть толпа народу и две беззащитные девушки. А главное, получается, что это я нарушаю закон. Чижов-то – подозреваемый, дело расследуется, а что его не взяли под стражу, так это дело десятое. И конкретно сейчас он никуда не бежит.
Степанов в схожей ситуации вызвал Райнера на дуэль. Правда, тогда было еще хуже: уголовного дела не светило и в перспективе, «спасибо» дипломатическому иммунитету.
– Немного пройдем, – решаю я. – И никаких безлюдных мест. Я не хочу отбиваться сначала от маньяка, а потом от обвинения в превышении мер необходимой самообороны.
Самое странное, но эта лицемерная сволочь действительно заходит в церковь! Интересно, это по велению души или чтобы избавиться от надоевшего конвоя в лице нас? Сомневаюсь, что он настолько погружен в свои мысли, что даже не обратил на нас внимание!
– Оля, что дальше? – шепчет Альмира. – Мне от этого не по себе!
Она действительно выглядит перепуганной. Пожалуй, это нормально. Для меня такой образ жизни давно стал привычным, Ксюшу до сих трясет после опознания Чижова, а вот Альмире, кажется, все эти шпионские игры комом в горле стоят.
– Идите домой к Ксюше, обе, – решаю я. – Придет договариваться – не открывайте. А я еще немного постою тут. Посмотрю.
Девушки уходят – как мне кажется, все-таки с облегчением. Я остаюсь у Троицкого собора. Заходить внутрь в этот раз не хочется. Не то чтобы я была сильно религиозным человеком, но лезть в храм с желанием дать там кому-то по морде все равно не по мне.
Да и в целом у меня нет конкретного плана. Чижов выйдет, и что? Посмотрю в глаза и спрошу, не жмет ли ему автосервис? Честно говоря, я даже не уверена, что он меня хорошо запомнил. Наши отношения же не зашли дальше запихивания в багажник! Ладно, разберемся по ходу дела.
Я стою, рассматриваю собор, площадь и небольшой скверик чуть дальше. Потом надоедает, и я сажусь у входа, настораживая этим местного ободранного побирушку с замотанной рожей. Конкуренцию, что ли, чувствует? Да и с чего бы, он же не проститутка, чтобы я могла клиентуру увести. Хотя милостыню, наверно, девушке охотнее подадут, чем огромному мужику, сидящему на газетке и изображающему инвалида…
Так, минуточку!
Сую руку в карман, нащупываю оружие. А то мало ли, я же перед полицией все выкладываю, вдруг да забуду забрать на выходе из дежурной части. Мелькает мысль, что Вадиму Шишкину недостаточно просто залечь на дно в Бирске, ему же надо как-то держать связь с остальными агентами нашего обиженного британца.
Только Шишкин, если это он, как-то не расположен к общению. Заметив мой интерес, он поднимается и уходит, но не в храм, а куда-то за него.
Пройти, что ли, за ним? Уйдет – точно на дно заляжет.
Секунда на раздумья – и я вижу, как по ступенькам Троицкого собора спускается ничуть не повеселевший от посещения храма Чижов. А если этого отпустить, он, очевидно, удерет из города. А за обоими мне не угнаться.
Зараза! Кого же выбрать?
Глава 43
– Ольга Николаевна! Вы уже тут! Как сходили?
Решить, за кем гнаться, не успеваю, оборачиваюсь на голос Степанова. Светлость подходит ко мне, в руках у него телеграмма на желтой бумаге, на губах нет привычной улыбки, лицо застыло гипсовой маской. От Главпочтамта тут метров двести наискосок, и очевидно – плохие новости. Узнать бы, какие, но некогда – от нас все подозреваемые разбегутся.
Ладно, плевать! Бросаю прощальный взгляд вслед скрывшемуся Шишкину, и, отвернувшись от Чижова, киваю на телеграмму в руках светлости:
– Что-то случилось?
– Друг погиб, – коротко отвечает Степанов, и тут же меняет тему. – Как ваш визит в полицию?
– Продуктивно, Михаил Александрович!
Несколько быстрых шагов вперед, хватаю светлость за локоть и вполголоса объясняю, что вот тут у нас свежеопознанный, по непонятной причине выпущенный под подписку о невыезде маньяк, а вот туда ускользнул молодой масон Вадим Шишкин. Бирск – город маленький, поэтому, очевидно, они все и ходят толпой. Выбирай, не хочу!
– О, вы решили поделиться этой дилеммой со мной?
На самом деле, тут нет никаких дилемм. Мы уже идем в сторону, где скрылся Шишкин. В одиночку я, может, и рискнула бы проследить за маньяком, но светлость вообще-то в ссылке, и нарываться ему не следует. Дойдет до драки, маньяк побежит ябедничать как Боровицкий, и полиция, чего доброго, сработает не туда. Маловероятно, но вдруг. Оставили же его под подпиской! Гоняться за тем, кто в розыске, в таком случае безопаснее.
И все же я оборачиваюсь взглянуть на Чижова. Тот слишком погружен в свои мысли и не смотрит ни на меня, ни под ноги. Очень зря, потому что на последней ступеньке церкви вдруг оказывается тонкий слой конденсата. Секунду, и он застывает наледью.
Ботинки у Чижова осенние, падение звучит нецензурно.
Но это, конечно, мелочь. Я не ощущаю морального удовлетворения. Для этого маньяк должен оказаться на зоне. Хотя в этом мире есть и смертная казнь, что в данном случае я только приветствую.
– Интересно, – тихо говорит светлость. – Взгляните, Ольга Николаевна.
Отвлекаюсь от мыслей про маньяка и рассматриваю небрежно накрытый деревянной крышкой квадратный колодец возле стены храма. Ой! Оказывается, это неровная дыра в земле. Края у нее покатые, рядом следы дорожных работ – и сразу вспоминаются рассказы главного архитектора, что три бирских церкви связывают подземные ходы, и еще как минимум один идет к берегу реки Белой.
– Следовало раньше подумать, что Ильдар Алмазович, наверно, не просто так про них вспомнил, – негромко замечает Степанов, когда мы отходим на безопасное расстояние. – Нашли при ремонте и еще не засыпали, вот он и лазает. Крышку-то снять – не проблема, и выглядит неприметно.
Тут светлость прав: я много раз ходила мимо этой церкви и никогда