Процесс долгий и муторный. Я выжимаю из ядра последние соки, чувствую, как голова начинает кружиться от истощения. Но останавливаться нельзя.
Когда металл остывает, я вижу результат. Трещина не исчезла, но её края теперь стянуты прожилками серебристо-синего металла, которые уходят глубоко в дерево как вены.
Бита стала единым целым — не дерево с обмоткой, а гибридный материал. И что самое интересное — металл в трещине прямо на глазах меняет цвет. Постепенно он становится тёмно-зелёным, как малахит или окислённая медь.
Зелёный. Цвет растительных макров. А что, если?..
Макр третьего уровня был слишком силён. Надо бы попробовать что-то послабее. Что, если сама бита, её новый гибридный материал, лучше совместим с растительной магией, с той, что ближе к природе, к дереву?
Это стоит проверить.
Я почти бегу обратно в дом. В сейфе на втором этаже, где мы храним с Евграфычем мелкую добычу, нахожу горсть растительных макров — мелких, тусклых кристалликов. Хватаю парочку и снова в кузницу.
Осторожно, почти с благоговением, вкладываю один кристалл в небольшое углубление у основания рукояти. Там, где металлические «вены» выходят на поверхность.
Ничего не происходит. Потом — зелёные прожилки в дереве на мгновение светятся чуть ярче. Бита в моей руке будто вздыхает, становится… послушнее. Не мощнее, а гармоничнее.
Вот это да. И что я смогу ещё делать с этой битой и макрами в будущем, когда прокачаюсь сам и прокачаю свою малышку? У-у, держите меня семеро — монстрам хана!
Но усталость накрывает с головой. Я кладу биту на верстак, гашу горн. Уже глубокая ночь. Нужно спать, завтра снова адский день.
Иду в дом, по пути заглядывая в столовую — пусто. Все, видимо, разбрелись. Поднимаюсь по лестнице, и тут из темноты коридора выныривает Оля.
— Господин! — шепчет она, хватая меня за рукав. Её глаза горят в полумраке. — Я всё узнала! Про Аню!
То-очно… у нас же так и не вышло поговорить, а потом я увлёкся и не уследил за временем.
Оля оглядывается и тянет меня за собой — не в мою спальню, а в свою, маленькую комнатку служанки на первом этаже. Запирает дверь на ключ. Осматриваюсь и улыбаюсь — так похоже на мою спальню в общаге, только соседей по комнате не хватает.
— Ну? — сажусь на край её кровати. Устал смертельно, но это важно.
— Всё прошло, как вы сказали, — начинает она, присаживаясь рядом. — Я встретилась с ней сегодня днём, в городе. Отдала флакончик с лекарством — тот, что мы подменили. Сказала, как с вами связываться. Она очень боится. Но согласилась.
— И?
— И я выведала кое-что. Она не всё сказала тогда в машине. Главврач Морозов и доктор Николай — они не просто исполняют приказы Пересмешниковых. Они… что-то знают про вашу мать. Аня слышала, как они говорили между собой, когда думали, что её нет рядом. Про «проект Василиса», про «повторение ошибки». И про то, что «мальчика нужно вернуть любой ценой, пока он не начал вспоминать».
Меня будто обдают ледяной водой. Усталость мгновенно улетучивается.
— Проект Василиса? Что за проект?
— Я не знаю, — качает головой Оля. — Но Аня сказала, что Морозов очень боится…
Попытка упрятать меня в психушку. Алиса с брошкой. И теперь это — «проект Василиса». Да что творится со Скорпионовыми? Семейка Адамс отдыхает…
Глава 18
Голова кругом от всех этих новостей. Похоже, меня ждёт удивительное путешествие длиною в жизнь. Главное, чтобы эта жизнь не оборвалась из-за назревающих вокруг интриг и заговоров…
— Хорошо, — говорю я Ольге. — Спасибо. Ты умница.
Она смотрит на меня, и в её глазах читается преданность. Но думается мне, она так рьяно помогает не только потому, что служит роду. Надо бы поинтересоваться у Севы, проявляла ли Оленька когда-нибудь к нему интерес. А то вдруг девчонка просто по уши втрескалась в графа?
Интересно, а мне будет что-нибудь за связь со служанкой? Я не силён в имперских законах — это мне ещё предстоит изучить, когда разделаюсь с врагами.
Хотя в моём мире было дело, служанка императрицей стала. А я лишь граф…
Я уже знаю, что особо отличившихся могу взять под крыло, так сказать, и сделать их слугами рода и Скорпиона. Это совершенно иной уровень, плюс фамилия. Пожалуй, понаблюдаю за Оленькой ещё. Мне кажется, она уже близка к такого рода награде.
— И какие идеи? Что будем делать? — она заглядывает мне в глаза, не выдержав моего долгого раздумья.
— Пока — ничего. Пусть Аня продолжает слушать. А мы будем готовиться к субботе.
Оля кивает, потом вдруг обнимает меня, прижимаясь щекой к плечу.
— Я боюсь, — шепчет она.
— Бояться — это нормально, — подбадриваю её. — Я рядом, и всё у нас будет хорошо.
Мы сидим так минуту в тишине, поглаживаю её плечико и слегка улыбаюсь. Потом я осторожно высвобождаюсь.
— Спи. Завтра будет новый день…
— Останьтесь, — просит она тихо, без намёка на кокетство. Неужели действительно так боится за меня? — Просто… посидите. Недолго. А я пока вам руку перебинтую.
Она указывает тонким пальчиком на мою наскоро сделанную повязку.
— Да там царапина, — отмахиваюсь я, всё равно уже не болит.
— Нельзя так, господин. Даже царапина может бед наделать.
Она права, надо бы сменить это убожество. Так-то солевой монстр знатно мне припечатал, наверное, даже шрам останется.
Но это ничего — боевые шрамы украшают мужчину.
Я остаюсь. Прекрасно понимаю, что Оленьке сейчас нужна поддержка. И потом девушка заслужила. Она так быстро из служанки превратилась в моего верного агента, так что я ей благодарен.
Оля быстро берёт аптечку и садится рядом, осторожно снимает бинт и с недоумением смотрит на мою руку.
— Что? — удивляюсь её взгляду.
— И правда, царапина, — вздыхает она.
Улыбаюсь, а потом смотрю на руку и еле сдерживаю брови, которые резко устремляются наверх.
А где моя рана? Что-то я не понял. Молодое тело, магия, все дела… но это не объясняет, как серьёзное ранение так лихо затянулось.
Оля делает мне красивую повязку, а я остаюсь рядом и продолжаю поглаживать её по плечу и спине.
Сидим молча. Ольга постепенно засыпает, уронив голову мне на плечо.
Едва она успевает засопеть, как в дверь стучат. Сдержанный,