Я рассмеялась, и он тоже.
— Да, напугал, Макс.
Его рука поглаживала мою спину.
— Если ты действительно этого хочешь, Миа, мы можем уехать завтра.
Сердце затрепетало от облегчения. Так будет лучше для всех.
Глава 9
Чуть позже я резко проснулась от звука бьющегося стекла внизу.
О блядь — ну что еще?
— Макс!
Я сбежала по лестнице — всё еще в одном белье — и замерла, увидев, как он со всей силы лупит молотком по зеркалам в гостевом санузле.
Осколки разлетались повсюду, большая часть приземлилась в раковину. Затем он принялся крушить плитку вокруг.
— Макс!
Он повернулся ко мне и стряхнул с себя стеклянную крошку.
Улыбнулся и прошел мимо меня на кухню, где скинул одежду.
Он вымыл руки и вытер их полотенцем.
— Расслабься, милая — это всё часть плана.
Я запустила пальцы в волосы — он что, окончательно спятил?
— Что ты, сука, творишь теперь?
Он взял телефон со стола, голышом завалился на диван и поманил меня к себе.
Его рука легла на член, и он начал потирать его.
— Иди сюда — мне нравятся эти трусики на тебе.
Я подошла и села рядом.
— Привет, пап — как ты?
Его рука оставила член, и пальцы скользнули по моим хлопковым трусикам.
— Хорошо — у нас с Мией всё отлично.
Он сжал ткань и вопросительно на меня посмотрел. Я стянула их и раздвинула ноги. Одной перекинулась через него, другую оставила рядом — идеальный обзор.
— Я звоню сказать, что позже мы двинем обратно к маме.
Он протянул руку, и его большой палец начал растирать мой клитор.
Ноги задрожали, и я игриво их сжала.
— Нет — никаких проблем — просто устали.
Его глаза были прикованы к моей киске; понятия не имею, как он умудрялся концентрироваться на разговоре.
— Ладно, конечно. Пап, только не злись, но, пожалуйста, пришли сюда ремонтников, чтобы привели ванную в порядок.
Палец двигался быстрее, его мутные зеленые глаза впились в мои.
— Погоди, Миа сейчас объяснит. Мне пора поесть.
Я хихикнула, когда он передал мне трубку и нырнул между моих ног. Его губы тут же прильнули к моему клитору.
Вечером Макс погрузил тяжелую сумку для гольфа, мамину сумку, мой тоут, а следом и наши собственные вещи на тележку, и мы направились к служебному лифту.
Удивительно, как виновато может выглядеть и чувствовать себя человек, совершивший нечто подобное — даже если все вокруг ни сном ни духом.
Сердце зашлось от страха, когда лифт остановился на восьмом этаже, и внутрь вошел этот гребаный мистер Уолтерс вместе с санитаром.
Он холодно посмотрел на нас с Максом и шмыгнул носом.
Макс рассмеялся, и я толкнула его локтем.
Нам не нужно было лишнее внимание! У нас при себе расчлененный человеческий труп!
Мистер Уолтерс чудесным образом отозвал все свои жалобы на нас тем же утром — без объяснения причин, но он всё еще жаждал нашей крови.
В некотором смысле!
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он обернулся и с любопытством уставился на сумку для гольфа и нашу тележку, прежде чем выйти на первом этаже.
Я шумно выдохнула и молилась, пока двери не открылись на уровне B2.
Макс вышел невозмутимо, толкая тележку перед собой. Я оглядела парковку — машин было мало — и посмотрела на «Мустанг».
Пользуясь темнотой из-за разбитого фонаря над нашим местом, мы умудрились запихнуть три тяжелых сумки в багажник.
Макс поцеловал меня, когда мы сели в салон. Я глубоко вдохнула и выдохнула, когда «Мустанг» влился в основной поток машин.
В девять вечера Макс вернулся к машине на погрузочном дворе «Джерард Шиппинг». Массивные двери промышленной печи закрылись как раз в тот момент, когда Роберт Дункан, старый сотрудник компании моего отца, забросил туда тоут.
Это была последняя сумка, и в ней лежала голова Клейтона Декстера.
Макс вдавил педаль газа, и мы выехали на главную трассу к Хейвен-Фоллс. Его телефон пискнул, и он улыбнулся.
— Телефон твоего дружка на дне реки Хартфорд.
Я вздохнула с облегчением.
Всё кончено — наконец-то.
Темный взгляд Макса не отрывался от дороги, он улыбнулся.
— Я люблю тебя, Миа.
Я была рада, что кошмар квартиры 1274 остался позади.
— Я тоже тебя люблю, Макс.
Три месяца спустя...
Я растянулась на шезлонге у бассейна, подставляя тело последним лучам послеполуденного солнца.
От внезапных холодных брызг на разгоряченной коже я взвизгнула.
— Эй!
Я снова вскрикнула, когда Макс принялся отряхивать свои мокрые волосы прямо на меня.
Он рассмеялся и присел рядом.
Лейла улыбнулась и посмотрела на нас поверх своего романа Джудит Кранц.
— Макс, оставь сестру в покое.
Он отхлебнул лимонада, а затем наклонился ко мне и прошептал — его темные глаза блестели от озорства:
— Раздвинь ножки... дай мне взглянуть на мой ужин.
Мои щеки вспыхнули, и я покосилась на мать, которая допивала остатки водки со льдом. К этому времени она была уже «хороша». Это был её порок, и нам он был только на руку.
— Семья!
Я подняла глаза на отца — он приехал к нам в Хейвен-Фоллс на выходные.
— Герман, наконец-то! — прощебетала Лейла, когда отец наклонился и поцеловал её. Он взял мой стакан и отпил немного лимонада.
— Макс, мне сделали отличное предложение по поводу 1274-й. Ты собираешься пользоваться этой квартирой или...?
— Продавай! — выпалили мы в один голос и рассмеялись.
Герман удивленно уставился на нас, а затем кивнул.
— Ладно. Договорились.
Заметки
[←1]
The Tote bag- большая прямоугольная или квадратная сумка с двумя ручками.