– Вот это кайра, – сказал он, показав пальцем. – Это гагарка. А вон там сидит глупыш.
– О, смотри, а вот улитка.
Я показала на неё, но, к моему удивлению, он воскликнул:
– Фу, ненавижу улиток! Они такие склизкие!
– Что? Я думала, ты… – Но Крис уже убежал вперёд.
Голова кругом идёт, когда я сейчас пытаюсь писать о Крисе и улитках.
– Эй, не подходи слишком близко к краю! – крикнула я ему вслед.
Некоторые скалы в высоту были метров шестьдесят. Я надеялась, что папа прав и Крис не сойдёт с тропинки. Теперь, когда мы обошли весь остров, я поняла, что просто так по нему разгуливать не слишком безопасно, особенно если камни мокрые и скользкие. Придётся присматривать и за Роузи, чтобы она не наделала глупостей, пытаясь сделать идеальную фотку. Я уже ненавидела Птичий остров, и две недели на нём казались уже целой вечностью. Чем быстрее мы уедем с этого вонючего острова домой, тем лучше.
* * *
Перед ужином папа и Кейт объяснили, что после захода солнца нужно обязательно запереть все двери и ставни, иначе свет из окон может сбить с толку моряков. Мы с Роузи помогли им закрыть ставни, которые, как и всё остальное, были покрыты солью. Я даже на губах чувствовала её привкус, когда мы шли обратно к входной двери. Из-за дома вышла хмурая Роузи.
– Что случилось? – спросила я.
– По-моему, я только что видела Криса в окне башни.
– Башни? Но она же заперта.
– Может, он где-то стащил ключ?
Роузи спросила у него об этом за ужином, но Крис лишь мрачно покачал головой.
– В башню нельзя, – тихо, почти шёпотом сказал он. – Там опасно.
Наш брат выглядел тихим и подавленным, когда мы сели за стол. Он ёрзал на стуле, почти не притронулся к ужину, даже выглядел как-то бледно. Он ничего не сказал о встрече с Уиллом, но я боялась, что он думает о том, что рассказал нам мальчик-охотник, и вскоре опять заявит, что боится маяка.
– Может быть, ты видела олушу? – предположил папа.
Роузи закатила глаза.
– Я могу отличить олушу от мальчика, пап.
– Значит, это было отражение, – пожал плечами папа.
Роузи это явно не убедило.
– От замка, висящего на люке, есть ключ? – спросила она.
– Вряд ли, – ответил папа. – Скорее всего, он у комиссии по маякам.
– Мам! – вдруг громко позвал Крис. – Можно мне уже идти? Пожалуйста?
– Пока не доешь – нельзя, – ответила Кейт.
Крис печально уставился на нетронутую тарелку.
– Но я не голоден, мамочка!
Он так ёрзал в кресле, словно ему срочно надо было в туалет.
– Ты то же самое говорил и вчера, и позавчера, – ответила Кейт. – Не пойму, что на тебя нашло: обычно ты прожорливый как лошадь! – Она взглянула на него. – Тебе не плохо?
Крис покачал головой.
– Мне не нравится эта комната, – сказал он. – Она липкая. И пахнет рыбой. Можно я пойду к себе и поговорю с улитками?
– Потом, милый, – твёрдо ответила Кейт. – Сначала поешь за столом вместе со всеми.
Крис понял, что дальше упрямиться нет смысла, и всё-таки начал есть. После каждой ложки, отправленной в рот, он смотрел куда-то вниз, под стол. Когда Кейт наконец спросила, что он делает, он с виноватым видом ответил:
– Я думал, что там кто-то есть внизу. Я слышал, как он шуршит.
– Под столом никого нет, Крис, – с бесконечным терпением ответила Кейт. – Пожалуйста, сосредоточься на еде.
– Ты сфотографировала что-нибудь днём? – спросил папа у Роузи.
Та кивнула, но сказать ничего не успела: снова вмешался Крис.
– Роузи сфотографировала маяк, а Уилл говорит, что он проклят.
Я застонала про себя.
– Что ещё такое? – раздражённо спросил папа. – Вы что, опять говорили с этим мальчишкой?
– Мы просто случайно на него натолкнулись… – начала я.
– Если такое снова случится, пожалуйста, немедленно уходите, – сказал папа, хмуро смотря на меня. – Он явно хочет испортить нам жизнь, а я не хочу, чтобы он забивал вам головы всякими глупостями о маяке.
Папин тон меня немного раздражал. Он словно ругал меня за то, в чём я даже не была виновата.
Разговор после этого совсем перестал клеиться, пока папа не попытался разрядить обстановку, спросив меня, взяла ли я свой бинокль для наблюдения за звёздами. Я уже собиралась ответить, но тут мой взгляд случайно упал на окно и слова застряли в горле.
К стеклу прижимались две белые руки.
Кто-то стоял за окном, но я не могла разглядеть человека – только его руки. В отличие от размытого образа в зеркале ванной, эти руки пугающе чётко выделялись на фоне темноты – и были слишком белыми, чтобы принадлежать живому человеку. Я резко вдохнула, моё сердце колотилось в бешеном темпе. Но прежде чем я успела хоть что-то сказать, руки исчезли.
– Джесс? – забеспокоился папа. – С тобой всё хорошо?
Я снова посмотрела на стол и заметила, что Криса нет. Должно быть, он просто незамеченным ускользнул на улицу. Я с облегчением вздохнула. Тем не менее… Только что увиденная мною жутковатая картина ещё стояла перед глазами. В самих по себе руках не было ничего такого уж страшного, особенно сейчас, когда я знала, что они принадлежат Крису, но образ всё равно был каким-то неприятным и кожу до сих пор покалывало.
– Да, всё нормально, – ответила я на папин вопрос. – Просто увидела кого-то в окне. Наверное, Крис с улицы заглянул.
Кейт вздохнула.
– Хотелось бы, чтобы он вот так не сбегал.
Я на самом деле не собиралась на него ябедничать, но всё-таки ходить вот так одному в темноте небезопасно.
– Ну я тоже уже поела. Можно мне уйти? – спросила я.
– Конечно, – ответил папа.
День был длинный и разочаровывающий, так что мне ужасно хотелось хоть немного побыть одной. Я поднялась на второй этаж и полезла в рюкзак в поисках бинокля. Застёгивая куртку, я услышала из соседней комнаты звонкий голос Криса.
– Но я не выходил на улицу, мамочка! И я не хочу больше есть!
Я покачала головой. Мне на самом деле было плевать, что он врёт. Главное – что он всё-таки вернулся в дом и я могу спокойно посмотреть на звёзды. Я спустилась обратно на первый этаж и направилась к двери.
– Обязательно запри её за собой, как вернёшься, – сказал папа мне вслед. – Не хочу, чтобы Крис во сне вышел на улицу.
– Ладно, – ответила я.
Едва оказавшись на улице, я снова почувствовала соль на губах и на коже. От этого ощущения