Я полистала другие журналы и встретила в них несколько упоминаний Комнаты посторонних, о которой говорил Уилл. По его словам, она находится почти на самом верху башни, прямо под прожекторным залом; это что-то вроде гостевой комнаты для важных гостей, например инспекторов или поэтов, которые приплывали сюда, чтобы сочинять в тишине. Её описывали как более изысканную и удобную, чем другие жилые помещения, и смотрителям разрешали там жить, когда на маяке не было гостей, но им она, похоже, не нравилась. Несколько из них писали о странном шуме, который доносится из комнаты, когда в ней никого нет. А один смотритель даже заявил, что видел, как на полу появились пятна крови…
Я отодвинула вахтенный журнал, качая головой. У этих людей просто слишком живое воображение, вот и всё. Неудивительно, если учитывать здешнюю обстановку. Остров далеко от цивилизации, а мухи и птицы наверняка быстро становятся просто невыносимыми.
Я встала и уже собиралась спуститься вниз, как вдруг заметила что-то странное на фотографиях на стене. На всех снимках в одном-единственном окне маяка горел свет. Прямо наверху, там, где должна быть Комната посторонних. Этого же раньше не было, правильно? В голове роилась целая туча мыслей. Я не могла сказать точно, но была уверена, что ещё мгновение назад все окна маяков на фотографиях были тёмными…
Я закатила глаза. Теперь уже у меня разыгралось воображение. В этих окнах на фотографиях свет наверняка горел изначально. Я подошла ближе к стене и почувствовала холод, исходящий от старых гранитных камней. Оказалось, что я не заметила не только света в окне: возле окна определённо стоял человек. Поскольку свет горел позади него, лица разглядеть не получалось – только тёмный силуэт, смотрящий прямо вперёд. Я вспомнила фотографию маяка в молодёжном хостеле на большой земле, тёмное пятнышко, напоминавшее человека. Теперь же фигура была уже не на одной фотографии, а сразу на всех.
В моей комнате кто-то есть…
Я наклонилась к ближайшей фотографии, пытаясь рассмотреть какие-нибудь детали лица или одежды. Мой нос был всего в нескольких сантиметрах от неё…
И тут за спиной вдруг раздался грохот и визг.
Глава 10
Резко развернувшись, я успела увидеть белую птицу и поняла, что в окно, должно быть, влетела олуша. Я вздохнула с облегчением, повернулась обратно к фотографии и сняла её со стены. На оборотной стороне была подпись аккуратным почерком: «Маяк на Птичьем острове, лето 1972». Я подняла голову и увидела, что на стене тоже была надпись, которая пряталась за фотографией. Всего два слова, написанные печатными буквами выцветшей краской:
НЕ ЗАБУДЬ!
Я нахмурилась и потянулась к другим фотографиям. Я срывала их со стены, пока они все не остались лежать кучей у моих ног. За каждой из них таилась одна и та же надпись. Те же самые два слова, повторяющиеся снова и снова:
НЕ ЗАБУДЬ!
НЕ ЗАБУДЬ!
НЕ ЗАБУДЬ!
Что не забыть? В некоторых словах буквы были аккуратными и одинаковой формы, другие же выглядели так, словно были написаны человеком, с трудом держащим кисточку, или он пытался писать не той рукой, какой писал обычно, – буквы плясали и искривлялись до неузнаваемости.
Некоторые слова были написаны настолько мелко, что мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, но потом, посмотрев на потолок, я увидела, что и там кто-то написал эти слова – настолько гигантскими буквами, что они заняли вообще всё пространство и на них было больно даже смотреть. Вдруг показалось, словно вся комната орёт на меня. Я вздрогнула, вспомнив, что несколько смотрителей маяка сошли с ума. Может быть, это всё написал как раз один из этих сумасшедших?
Я была сыта по горло этим странным местом, так что быстро спустилась по спиральной лестнице и торопливо закрыла люк. Но, к сожалению, недостаточно быстро. Позади меня послышались шаги, и из нашей спальни вышла Роузи.
– Это что такое? – уставилась она на меня. – Ты что, нашла, как пробраться в башню? Её же заперли!
Я жестом показала ей молчать, потом втолкнула обратно в спальню.
– Никому ни слова, – сказала я. – Вчера ночью тут побывал Уилл. Он хотел почитать вахтенные журналы наверху и разрезал цепь. Папа будет в ярости, если узнает.
Я боялась, что Роузи сейчас спросит, почему Уилл так интересуется маяком. Правду я ей в любом случае говорить не собиралась. Она, конечно, обожала истории о привидениях, но о старых, например о хранителе маяка, пропавшем сто лет назад, или о викторианской леди, которую видели возле развалившегося могильного камня. После перенесённой болезни она очень нервно относилась к любым реальным историям о девочках-подростках, которые скоропостижно умерли. Услышав что-то подобное, она потом несколько дней, а то и недель ходила чернее тучи. К счастью, она была слишком заинтересована собственно маяком, чтобы спросить, зачем сюда заявился Уилл.
– И ты не собиралась мне об этом рассказывать? – недоверчиво спросила она. – Там же таких фоток можно наделать!
Она схватила камеру и пошла к спиральной лестнице. Я знала, что останавливать её бесполезно: слишком уж часто я видела на её лице это выражение. Она поднялась по лестнице, несмотря на то что я громким шёпотом просила её подождать, открыла люк и исчезла. Я очень хотела сразу последовать за ней, но беспокоилась, что к нам может зайти папа и невесть что подумать, обнаружив лишь пустую спальню, так что заставила себя спуститься вниз и сказать ему, что мы с Роузи хотим немного подышать свежим воздухом. К счастью, папа и Кейт до сих пор пытались угомонить Криса, так что на мои слова отреагировали лишь едва заметным поворотом головы.
Я оставила их с Крисом и торопливо поднялась по лестнице, закрыв за собой крышку люка. Я надеялась, что сестра начнёт поиски с нижних комнат и я быстро догоню её, но там её не было,