— Царство Небесное… — тихо проговариваю.
Давно уже, на Радоницу, я побывала на могиле Стаса в первый раз.
Каких-то слов прощения для него даже внутренне тогда не сразу нашлось. Мне просто было очень-очень горько.
Единственное, что я произнесла вслух, прежде чем выйти за калитку оградки: “Спи спокойно. Я зла на тебя не держу”.
На памятнике Ерохина была фотография, переснятая с нашей общей в одиннадцатом классе. И мне показалось, что на ней Стас выглядит каким-то безмятежным и умиротворенным, что ли.
Таким я его и не помнила.
Саша еще долго тогда стоял у могилы брата и весь оставшийся день потом молчал. В следующий раз, когда мы поехали убираться на могилках Сашиных и моих бабушек и дедушек, отца, снова навестили Стаса.
Теперь очередная годовщина его смерти — привычная часть нашей жизни, последствие тяжелейшего ее фрагмента, который не забудешь и не вырежешь, как засвеченный кусок кинопленки.
Хотим мы того или нет, но мы поминаем в этот день Сашиного брата. Хотя бы ради нашей мамы — пусть и скупо, но поминаем.
И мы с мужем, конечно, помним, какой ценой нам досталось наше счастье, но смотрим только вперед.
Я на восьмом месяце.
Срок, как и с Аленкой, в августе ставят, только вначале.
— Что там? Опять кикбоксинг? — я улыбаюсь, когда Саша, подойдя со спины, ощупывает ладонями мой огромный живот, который изнутри сотрясает интенсивными толчками наша дочь.
— Да, сегодня что-то очень активная, — я накрываю Сашины руки своими и двигаю его к участку, где выпирает ножка.
— О, привет, — Саша щекочет меня, здороваясь пальцами с дочерью. — Дерешься опять с мамкой, да? О, ни фига! — удивляется, поймав ощутимый толчок в верхней левой части живота.
— Я подумала... Может, Лера? — к Саше поворачиваюсь, озвучив очередное имя, которое мне нравится.
— Валерия Александровна? Красиво. Только ты сама, как в тот раз, еще сто раз передумаешь.
Я смеюсь.
Это действительно так.
С первой дочкой я до последнего думала, что мы назовем ее Дарьей. А потом, когда малышку после родов запеленали в белую казенную пеленку и бежевое байковое одеяльце с полосками, прямо с головой, оставив торчать лишь крошечное личико с пухлыми губками и щечками и курносый нос, я вспомнила обертку той шоколадки. Так и зовем теперь её — не Алёной, а Алёнкой.
Дочке десять лет скоро. Мише в феврале исполнилось четырнадцать.
Сын у нас спортсмен. Сейчас в спортивном лагере отдыхает и тренируется.
Весной завоевал “серебро” на дистанции восемьсот метров вольным стилем и выполнил норматив Мастера спорта.
Миша с раннего возраста предпочитал физическую активность другим родам занятий. Любил бегать, лазать, прыгать.
Мы с мужем Мишу в плавание без всякого умысла сделать из него чемпиона отдали, больше для здоровья и для того, чтобы направить его чрезмерную активность в продуктивное русло и воспитать более дисциплинированным. Не безоговорочно исполняющим команды, а человеком, знающим, как располагать своим временем и возможностями, умеющим ставить перед собой задачи и добиваться их.
Как говорит муж: “Спортсмен без цели — не спортсмен”.
Кубки, медали — Миша знает, ради чего он все это делает.
Сын почти сразу стал показывать результаты. У нас дома его награды теперь стоят рядом с отцовскими.
Саша поначалу ворчал: “Вот еще придумала”.
Но я считаю, что наши дети должны знать о Сашином спортивном прошлом. И сыну есть, на кого равняться.
Отец для Миши — неоспоримый авторитет и главный образец для подражания. Мне кажется, что с возрастом он даже стал внешне на него походить, особенно, когда волосы потемнели. Но это моё личное, настолько потаенное ощущение, что я даже с Сашей им не делилась.
Скорее всего, я выдаю желаемое за действительное, и мне просто очень хочется, чтобы все наши дети были похожи на Сашу.
Алёнка — его копия.
Дочь у нас в спортивные танцы ходит. О каких-то достижениях пока не говорю, но главное — ей самой нравится. Дочка растет уверенной в себе девочкой, не то, что я в свое время.
Сейчас-то да, сейчас я — другой человек.
Спасибо любимому мужу.
Если бы не его безоговорочная вера в меня, в то, что я все могу, не видать мне диплома и должности на комбинате как своих ушей.
Саша иногда шутит, что вот, мол, выучил на свою голову жену-начальницу. Хотя никакая я ему не начальница. Он так и работает в своем четвертом листопрокатном цехе, а я — в центральной лаборатории контроля. Мы даже не пересекаемся, когда у него утренние или дневные смены.
Комбинат — это целый отдельных город. Но, так или иначе, мы с мужем коллеги.
День Металлурга — семейный праздник уже.
И теперь даже сложно представить, что наша жизнь могла бы сложиться как-то по-другому.
О своем собственном доме мы с Сашей давно мечтали. И, хоть и не так, как прежде, я все равно немного переживаю, когда наши мечты вдруг становятся явью, а планы и цели оказываются так близки к реализации.
Боюсь сглазить. Стараюсь особо не распространяться о нашей жизни, крупных покупках или успехах детей. Да и круг доверенных лиц у нас с мужем весьма ограничен. Мы не живем напоказ, ничем не кичимся, в дом допускаем только близких и проверенных временем людей.
Аня с Максимом, Наташа — моя бывшая начальница из магазина — с мужем — вот и все наши друзья.
Но это тот самый случай, когда важно не количество.
И, у кого — как, а я не знаю, что может быть дороже, что еще может дарить бесконечную благодать и являться беспрестанным источником волнений и радостей, если не семья — мой дорогой муж и наши дети.
В самые разные моменты мысли о них позволяют мне, если не сворачивать горы, то смело двигаться вперед и вверх. И я не знаю на свете большего счастья, чем такого понятного, истинного, женского, как просто быть любимой женщиной, дочерью и мамой.
Конец.