Руки дрожали, так всегда, когда не готов, когда нет плана, нет ответа. Стрелки часов неумолимо выстраивались в прямой угол.
Мне надо открывать аптеку! Лишиться работы для меня страшнее всего сейчас.
Я глубоко вдохнула влажный воздух, полный шума, мельтешения теней на асфальте и страха и пошла обратно.
Как не всматривалась в толпу, похоже одетого мужчины так и не увидела. Темная куртка с синими вставками. Темная куртка с синими… Память услужливо воспроизвела картинку с темным коридором, разрезанным пополам полосой света, блеск молотка и песня Элвиса. Темная куртка…
Руки дрожали все сильнее. Я едва смогла попасть ключом в замочную скважину. А потом со мной случилась паника. Я забыла код от сигнализации… Я, которая прекрасно запоминала номера телефонов, кредитный и скидочных карт, своих и частых клиентов аптеки. Я стояла и смотрела на тикающий вот — вот готовый запищать приборчик, когда тренькнул колокольчик над дверью. Вскинув голову, я отпрянула к стене. Это был он, натянув кепку до самого носа, подняв воротник темной куртки с синими вставками. В полутьме вестибюля, где еще не включены были лампы общего освещения, сияли лишь его глаза.
Мир замер. Время остановилось и даже не подумало начать двигаться, когда страшный силуэт сделал шаг в мою сторону, медленно вынимая руку из кармана. Я же, будто муха в смоле, не могла пошевелиться.
Вдохнуть. Закричать… Это приказ, Таня! Вдохнуть. Закричать…
За меня это сдала сигнализация. Оглушительный звук сирены ударил по ушам, разбил тишину и темному вдребезги. Мужчина резко замер, готовый все же продолжить движение в мою сторону, но давящие звуки сломили его волю: он рванулся к двери и вылетел из аптеки. Я же осела на стул, тот самый на котором сидела Татьяна Петровна, не в силах пошевелиться и лениво, как сквозь патоку, перелистывала в памяти набор кодов.
Представители охранного агентства приехали, наверное, минут через пять. И собственно застали ту самую картину — сидевшую на стульчике невменяемую дамочку. В вестибюле аптеки стояла камера видеонаблюдения, кусок записи с утренним происшествием был записан и опечатан. Лица того, кто готов был либо обокрасть, либо… что-то другое, конечно же видно не было.
Позвонил управляющий, позвонила заведующая, позвонила сменщица. Все очень порадовались тому, что я не успела снять сигнализацию, и все так удачно получилось (для аптеки особенно, у которой с позавчера не забрали выручку) и для меня, разумеется.
В остальном день прошел нормально, если не считать того, что каждая трель звоночка, говорящая о том, что в аптеку заглянул посетитель, вызывала неконтролируемую дрожь. Выходить на улицу вечером было практически шагом в пасть крокодила. Но его пришлось совершить. Как раз, в тот момент, когда я закрыла аптеку, мимо проходили пара девушек и молодой человек, видимо, студенты, о чем — то болтая. И двигались они в нужную мне сторону — к каналу Грибоедова. Потому, быстро кинув ключи в сумку, я пошла за ними. Конечно, требовалось еще преодолеть расстояние от угла до глухого дворика, и от первого этажа до последнего. Для этого пришлось собрать всю свою волю в кулак.
Мне повезло и прогуливающиеся молодые люди свернули и довели меня до самой арки, да и сзади, судя по моим косым взглядам за спину, никто не шел. До дверей коммуналки я добралась тоже без приключений, хотя тут надо отдать должное уже двум мужчинам со второго этажа, которые, стоя у дверей своей квартиры, курили, что-то громко обсуждали, активно жестикулируя и периодически скидывая пепел в банку из-под огурцов.
В квартире царила тишина. Из «живых» была только разве что неизменная коридорная лампочка. Двери — клоны были плотно закрыты, хотя, как оказалось, одна из них притворялась. Дверь в комнату Олега. Она словно была игрушкой привидения, которыми, как многие считают, полны старые дома. То приоткрывалась… то закрывалась.
Из образовывающейся периодически щели шел холодный воздух.
Странно, я вчера закрыла окно…
Не знаю зачем, за мной обычно не водилось такое, но я взялась за хромированную ручку и потянула дверь на себя.
В комнате было темно. Створка окна была открыта, с улицы шел осенний холод, гул машин и луна, круглая и красивая, она зависла над городом в полной безоблачности, сменившей утренний погодный беспорядок, желтоватая красавица заглядывала в окно комнаты, готовая вкатиться, в так приветливо распахнутые ставни.
На рюмочку…
На столе у самого окна стояла пустая бутылка водки, лежал кусочек хлеба и огрызок огурца. А на кровати, судя по тому, что можно было разглядеть во мраке, спал, сжавшись в комочек в одежде Олег.
Дышал он часто, но так всегда, когда выпьешь больше нормы.
Я приблизилась к нему и… задела ногой парочку бутылок, выстроившихся вдоль кровати. Они с глухим звуком опрокинулись и, покатавшись, встретились с ножкой стола.
Мужчина даже не пошевелился, дыхание не сбилось.
Я тихо выскользнула в коридор и открыла дверь в свою комнату. Плед, который я выстирала вчера, высох рядом с батарей, и я, кинув сумку на диван, подхватила его, надежно укрывшего спящего мужчину через полминуты. Окно в его комнате было поставлено на микропроветривание, рама была старая, так, что пришлось помудрить.
Странные люди все же. Вчера едва не попрощался с этим светом, а сегодня, только его опустили, как тут же принялся выпивать.
Завтра не на работу, а страх хоть и спрятался за двумя металлическими преградами, но едва ли разжал холодные пальцы.
Тяжелые шторы, оставшиеся в наследие от прошлой собственницы, отъехали в сторону и выключив свет, я замерла у окна, любуясь луной.
Я давно не пила никаких лекарств из «моего набора» Но сегодня, видимо, придется. Мне надо выспаться. Надо выспаться так, чтобы ничего не снилось, ничто не беспокоило. Иначе завтра я могу лишиться половину посуды и техники. Все будет сыпаться, это будет огорчать еще сильнее и еще больше будут угнетать неопределенность и собственное бессилие.
Хорошо, когда ты фармацевт (жаль еще не психиатр), мне не надо было ничего перечитывать, чтобы разделить несколько разномастных белых кругляшков на нужную мне дозу.
Есть не хотелось. Хотя следовало, пусть и поздно. Я приняла душ, заварила мятный чай и уселась у окна.
Черная ребристая речная лента стелилась от одного откоса окна до другого. Но в этом узком зажатом мирке тоже было интересно. Блики фонарей рисовали узоры, завораживали, как и луна, которая пряталась иногда за быстро летящими осенними облаками, спешившим по делам и не готовым притормозить, чтобы болтать с древней хранительницей земных небес, музой поэтов и владычицей приливов.
Я просмотрела до того, как наткнуться на это предложение, комнаты на Канонерском острове,