— Они сказали… говорить поменьше и не двигать резко головой. — подтвердила Лина мои догадки. — И что завтра будет… почти незаметно.
— Слушайся их. Они лучшие в империи. — сказал я.
Она едва заметно кивнула, но я уловил, как это движение далось ей с трудом, вызвав мимолетную гримасу боли. Смертельная усталость читалась в ней, синяки под глазами почти слились с теми, что темнели на шее. Тем не менее она старалась держаться, изображая безмятежность, словно не желала показать свою слабость ни стражам, ни, возможно, мне.
В этот момент к нам приблизился мужчина. Его простая, но безупречно чистая одежда выдавала в нём управителя или старшего слугу. На лице не было ни подобострастия, ни высокомерия — лишь профессиональная сдержанность.
— Господин Макс. — обратился он, склонив голову в знак уважения. — Меня зовут Элвин. По приказу Его Величества я провожу вас и юную госпожу в отведенные покои.
Я поднялся, помогая Лине. Она слегка пошатнулась, и я поддержал её под локоть. Девушка не отстранилась, а наоборот, прижалась, ища опору.
— Спасибо, Элвин. Ведите.
Мы последовали за ним, оставив позади тронный зал и его суету. Элвин вел нас по просторным коридорам, залитым мягким, рассеянным светом. Воздух здесь был удивительно прохладным и чистым, без малейшего намека на дым. Лина шла, широко раскрыв глаза, с изумлением вглядываясь в непривычную роскошь. Для девочки из захолустья, чья жизнь была сплетена из грязи, страха и вечной борьбы за выживание, это скорее всего казалось нереальным сном.
Наконец мы остановились перед двумя высокими дверями из темного дерева, украшенными серебряными узорами виноградных лоз.
— Эти покои — для юной госпожи. — сказал Элвин, указывая на левую дверь. Затем он повернулся к правой. — А эти — для вас, господин Макс.
Он выдержал паузу, позволяя информации усвоиться.
— Если вам что-либо понадобится — еда, напитки, помощь лекаря — достаточно лишь коснуться кристалла у изголовья кровати. Слуга тут же будет направлен к вам. Его Величество также просил передать, что вы считаетесь почётными гостями и можете свободно перемещаться по гостевому крылу. Однако доступ в остальные части дворца, — его голос стал чуть твёрже, — пока что ограничен. Без сопровождения стражи или специального разрешения вам туда не попасть.
Он склонил голову, уже не столь формально, а с едва уловимым сочувствием во взгляде, который задержался на бледном, измождённом лице Лины.
— Желаю вам доброго отдыха.
С этими словами он развернулся и направился прочь. Его шаги бесшумно утонули в мягких коврах.
Я повернул массивную ручку и открыл дверь в комнату Лины.
Внутри царила атмосфера невероятного уюта и изысканной красоты. Комната, среднего размера, поражала высоким потолком. Стены были оклеены шёлком нежного лавандового оттенка, а пол устилал толстый ковёр с замысловатым растительным узором. У стены возвышалась широкая кровать, увенчанная балдахином из лёгкой, струящейся ткани, горой подушек и пуховым одеялом, от которого, казалось, исходило тепло. У окна, скрытого тяжёлыми шторами, стоял письменный столик. Рядом с камином, в котором, к моему удивлению, уже весело потрескивали дрова, наполняя пространство тёплым ароматом смолистых поленьев, располагалось уютное кресло. В углу я заметил приоткрытую дверь ровно настолько, чтобы увидеть сверкающую медную фурнитуру ванной комнаты.
На кровати был аккуратно разложен комплект одежды: простая, но изысканная ночная рубашка из нежнейшего хлопка и лёгкий шёлковый халат. Всё в пастельных тонах, идеально подходящее ей по размеру.
Лина замерла на пороге, словно впитывая эту тихую заботу.
— Отдохни. — сказал я мягко. — Прими ванну, если захочешь, переоденься. Забудь обо всём, ни о чём не думай. Ты в безопасности.
Она обернулась, и в её глазах вновь заблестели слёзы, но на этот раз, казалось, от облегчения.
— А ты… — начала она.
— Я буду рядом, в соседней комнате. Если тебе что-то понадобится или станет страшно — заходи в любое время.
Она кивнула, губы её едва заметно дрогнули. Затем, неожиданно, шагнула вперёд и обняла меня, прижавшись лицом к моей груди. Это был не порыв отчаяния, как прежде, а тихий, благодарный жест. Я обнял её в ответ, осторожно поглаживая по волосам.
— Всё будет хорошо, — прошептал я. — Обещаю.
Через мгновение она отстранилась, вытерла глаза и попыталась снова улыбнуться. На этот раз улыбка получилась чуть увереннее.
— Спасибо, Макс.
— Не за что. Отдыхай.
Я вышел, мягко прикрыв за собой дверь, и услышал, как щёлкнул замок. Не знаю, заперлась ли она изнутри, или это сделала сама дверь, но звук был окончательным. Её цитадель была создана.
Моя комната оказалась чуть больше и строже в убранстве. В ней преобладали тёмные древесные тона, все того же безупречного качества и продуманности до мелочей. Ванная комната манила огромной медной ванной, наполненной тёплой, благоухающей водой. На кровати ждала пара новой ночной одежды и мягкий, просторный халат.
Сбросив с себя доспехи, я направился в ванную, предвкушая долгожданное расслабление.
Теплая вода смыла с кожи пот, пыль, запах дыма и крови. Я позволил себе роскошь — откинув голову на край, просто посидеть, уставившись в потолок. Там, в причудливой мозаике, словно мерцало звездное небо. Мысли метались, перескакивая с предательства Кселы и Гаррета на холодные глаза Кая, уставший взгляд Лины и маячившую на горизонте армию Леса. Я заставил себя остановить этот водоворот. Кай был прав: сейчас нужен был отдых. Перезагрузка.
Выбравшись, я насухо вытерся мягким полотенцем и облачился в предложенную одежду. Материал оказался невероятно приятным на ощупь. Затем я лег, закрыл глаза и, приказав «Абсолютному Телу» отключить все лишнее, погрузился в глубокий, восстанавливающий сон.
Меня разбудило прикосновение к плечу. Не грубое, но настойчивое похлопывание.
Моё «Боевое Чутьё» не сигнализировало об опасности, лишь тихонько будило, как верный пёс, тыкающий носом в бок спящего хозяина.
Я распахнул глаза. В полумраке комнаты, где лишь тонкая полоска света пробивалась из-под портьер, надо мной склонилось лицо Кая.
Он стоял, согнувшись, и смотрел на меня с широкой, откровенно довольной ухмылкой. В его глазах плясали весёлые искорки, которые я видел впервые.
— Подъём, солдат. — прошептал он, его шёпот прозвучал непозволительно громко в окружающей тишине. — Пора вставать. Ночь в самом разгаре, а у нас дела.
Я протёр глаза, пытаясь стряхнуть остатки глубокого сна. Голова