Я моргаю, понимая, что, наверное, выгляжу как ебаная сова, но, здравствуйте? Я в паре с древним существом и игроком из восемнадцатого века.
— Так. И как же должен был сработать браслет? — спрашиваю я, указывая на теперь уже массивную золотую манжету на руке Аусара.
— Думаю, в этом виноват я, — признаётся Себ, и брови его хмуро сдвигаются на переносице.
— Каким образом?
Его лицо проясняется, когда он пересаживается рядом со мной в изголовье кровати, притягивая меня так, что я оказываюсь прижатой к его груди.
— После того, как меня оставили умирать в гробнице, я блуждал по туннелям несколько дней, пока не нашёл тронный зал. Только он выглядел не так, как вчера.
— Моя сила тогда была куда могущественнее, — поясняет Аусар.
Себ размахивает рукой.
— Повсюду было куда больше золота и роскоши.
— Что случилось? — интересуюсь я, задаваясь вопросом, почему к моменту моего появления осталось лишь пара золотых колонн.
— Я был ранен и почти мёртв, когда добрался до него, вот что случилось. Спасая меня, он пожертвовал частью своей магии. Спустя несколько лет я влюбился в этого большого болвана, — он ухмыляется и посылает в сторону Аусара воздушный поцелуй.
В этом есть смысл, ведь брачные узы иногда могут возникнуть из одной лишь любви.
Аусар в ответ смеётся, и уголки его глаз лучатся мелкими морщинками.
— Но причём тут браслет?
— Спустя примерно сто лет его сила начала угасать, но когда мы узнали о тебе, то поняли, что ты сможешь освободить нас.
Я замираю и закидываю голову, чтобы взглянуть на него.
— Что значит, «узнали обо мне»?
Аусар прочищает горло, и мой взгляд переключается на него.
— Видишь ли, золото и артефакты связаны с моей магией. Я провёл заклинание в поисках других возможных пар, в надежде, что он или она освободит нас из заточения, устроенного моей сестрой. Я потратил изрядную долю сил, чтобы отправить свой браслет в нужное место.
— Из-за чего он впал в спячку, именно таким ты и увидела его в тронном зале. Но, думаю, я будил его слишком много раз, прежде чем мы попытались найти тебя, — раскрывает Себ.
— О, боги, — выдыхаю я, прижимая руку к груди при мысли о том, что им пришлось пережить.
— Я провёл заклинание во время Самайна, надеясь усилить способности манжеты, не зная, в какую эру ты родишься. Однако возможно, что проклятие моей сестры повлияло на магию, — размышляет Аусар, проводя рукой по своему гладкому фиолетовому подбородку.
— Каждые несколько лет мне становилось так одиноко, что я будил его. Он оставался со мной так долго, как только мог, пока снова не вынужден был впасть в стазис. Со временем я стал весьма изобретателен в способах его пробуждения, — заявляет Себ, распутно подрагивая бровями, что заставляет меня рассмеяться.
Воистину удивительно, что ему вообще удавалось пробудить Аусара, если тот действительно потратил последние силы на поиски меня.
— В конце концов я нашёл самый быстрый способ, который ты и видела.
Я прикусываю губу и не могу сдержать хихиканья при мысли о том, как моя пара годами небрежно возвращал мёртвого парня в землю живых по одному минету за раз.
— А силы у тебя есть потому что… — я с надеждой смотрю на Себа.
— Я вложил в его спасение больше магии, чем следовало, и после уже не мог отпустить его.
Бабочки порхают в животе, когда Себ прижимает меня к себе, и я ловлю взгляд Аусара, осознавая, что между ними нет и тени ревности. Только любовь. Мои мужчины искренне любят друг друга. Это ясно по тому, как они склонны отвечать на вопросы друг за друга и по тем мягким, едва уловимым взглядам, что они обмениваются.
— И теперь ты спасла нас обоих, Хлоя, — продолжает Аусар.
Бабочки ускоряют свой полёт. Я внезапно хмурюсь, желая ощутить их обоих, желая прикосновений каждого из них. Узнавать их, видеть их любовь и то, как они готовы делиться ею со мной, — большее, о чём я могла бы мечтать. Я так счастлива, что это пробуждает во мне желание укрепить нашу связь.
— Иди сюда, Аусар, мы нужны нашей паре, — провозглашает Себ, нежно проводя рукой по моему боку.
— Как ты узнал? — спрашиваю я, касаясь своего горла, так томно звучит мой голос.
Себ поднимается с кровати с бесовской ухмылкой.
— Брачная связь, моя дорогая.
Мои брови сходятся на переносице, пока они движутся в унисон.
— Погодите, вы куда?
Себ поворачивается ко мне с широкой улыбкой.
— Не волнуйся, я недалеко. Обещаю. Я сейчас вернусь.
Он отступает, чтобы дать мне и Аусару пространство.
— Мне нужно спросить, желаешь ли ты этого, моя Хлоя, — произносит Аусар у изножья кровати, привлекая моё внимание. — Я не хочу торопить тебя или толкать к тому, чего ты не желаешь. Я не человек, и я знаю, что это странно.
— Ты великолепен. Вы оба прекрасны, — говорю я, и комок подступает к горлу.
Я поднимаюсь на колени, подобрав льняную ночную рубашку, чтобы не споткнуться и не упасть, пока пробираюсь к нему через всю кровать. Нежность захлёстывает меня, когда он раскрывает объятия, едва я оказываюсь рядом, и одна его сильная фиолетовая рука касается моего лица, в то время как другая обвивается вокруг меня.
Я таю от одного его прикосновения, поворачиваясь и целуя его ладонь.
На лице Аусара появляется нечитаемое выражение, когда он прижимает меня к себе в полном объятии. Привязанность и тепло разливаются по моим жилам, настолько внезапно заполняя всё моё существо, что слёзы наворачиваются на глаза.
— Ты плачешь? — в его голосе звучит отчётливая мужская тревога.
— Поцелуй её! — доносится возглас Себа, но страннее то, как Аусар тут же спешит повиноваться.
Их динамика так сильно отличается