Шей: Завтра заберу тебя и детей, отвезу к твоей матери.
Его слова напомнили мне о том, что ждёт впереди, и бабочки в животе превратились в острые, режущие крылья. Завтра будет тяжёлый день, и я была бесконечно благодарна Шею за то, что он предложил помочь. Мне нужна была вся поддержка, какую я могла получить.
Я: До завтра, — набрала я и нажала «отправить».
Я поставила будильник чуть позже обычного — детей нужно было забирать только к полудню. Но даже с лишними часами сна я чувствовала себя разбитой. Часть меня хотела отменить всё и остаться дома, но другая понимала: я не могу подвести Виви. Она хотела увидеть маму, и я пообещала, что привезу её.
Добравшись до ванной, я приняла долгий горячий душ. Вода обжигала кожу, но не смывала тяжесть внутри. Высушила волосы, нанесла макияж, надела джинсы и тёплый вязаный свитер. Ничто не могло заглушить тревогу от предстоящей встречи, даже прекрасная картина на стене — созданная мужчиной, которого я любила и который любил меня.
Я больше не злилась из-за истории с Найджелом. Эта рана зажила. Только вот я не знала, как объяснить Шею, что ему не нужно больше так изо всех сил всё исправлять. Мне нужен был просто он.
Снаружи я услышала голоса. Выглянув в окно, увидела, как Шей подъехал и теперь стоял у машины, сложив руки на груди, пока Шивон с ним разговаривала. Я тихонько приоткрыла окно, чтобы расслышать.
— Ей понравилось? — спросила Шивон. Шей кивнул, но затем пожал плечами, будто говоря: Да, понравилось, но не уверен, хватит ли этого, чтобы всё исправить.
От этого у меня внутри всё сжалось. Он даже не знал, как сильно меня тронул его поступок.
— Что ж, — сказала Шивон, опираясь рукой на бедро. — Если она не простит тебя после такой картины… — она покачала головой. — Может, она тебя и не заслуживает.
Значит, именно она впустила его вчера вечером. Придётся с ней поговорить об этом. Шей нахмурился, а Шивон чуть повернула голову в мою сторону, с хитрой улыбкой на губах. Чёрт, у неё слух как у летучей мыши. Она знала, что я подслушиваю.
Я бесшумно закрыла окно и пошла собираться. Через минуту раздался мягкий стук в дверь. Мой взгляд снова упал на картину. Сердце защемило от нежности. Мне нужно было, чтобы он понял, как много это для меня значит. Я вспомнила прошедшую неделю — как он возил меня, кормил, заботился. А теперь ещё и эта картина, такая полная чувств, что на неё почти невозможно смотреть без слёз.
Когда я открыла дверь, дыхание перехватило. Шей выглядел безумно красивым, но усталым, и я с трудом удержалась, чтобы не обнять его и не зацеловать до потери дыхания.
— Спасибо, что пришёл.
Шей слегка склонил голову, бросив взгляд вглубь квартиры. Его глаза нашли картину, потом — меня. Я нервно убрала прядь за ухо, чувствуя себя до неприличия обнажённой под этим взглядом. Подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.
— Я знаю, я уже благодарила тебя вчера, но хочу сказать лично. Спасибо. Это такая красивая работа. Для меня честь — иметь её у себя. Я, наверное, часа два просто сидела и смотрела на неё вчера вечером.
Шей опустил взгляд на мою руку, лежащую на его куртке. Потом снова поднял глаза — глубокие, прожигающие. Моё сердце дрогнуло, и я быстро убрала руку.
— Нам, наверное, пора… — выдохнула я.
Прежде чем я успела что-то сказать, Шей схватил меня за запястье и развернул к себе. Его взгляд нашёл мой, изучающий, проверяющий, что я чувствую. Я резко вдохнула и подалась вперёд, наши носы коснулись. Потом губы сами нашли друг друга, встретившись мягко. Это казалось естественным, неизбежным. Моё дыхание сбилось, когда его губы ласкали мои, медленно раскрывая меня. Я охотно ответила, и вскоре поцелуй стал более страстным, отчаянным…
Я отстранилась, хватая воздух, мои руки снова уперлись в его куртку. Я не знала, удерживаю ли его на расстоянии или пытаюсь удержать собственное самообладание. Закрыв глаза, я собрала волю.
— Сейчас нет времени.
Пальцы Шея коснулись моего подбородка, приподнимая его. Я открыла глаза. В его взгляде было послание, обещание.
Позже.
Я кивнула, собравшись, и указала на большую сумку с рождественскими подарками для детей. Я собиралась подождать с их вручением до конца визита — если встреча с мамой пойдёт плохо, подарки могли бы хоть немного смягчить неприятные чувства.
— Не возражаешь, если я оставлю это в машине?
Шей кивнул и взял сумку. Проходя мимо него, я вышла из квартиры, он последовал за мной, дожидаясь, пока я запру дверь. В животе всё ещё трепетали бабочки, голова кружилась от поцелуя. Шей убрал подарки в багажник, потом подошёл к пассажирской двери и открыл её для меня. Я пробормотала слова благодарности, и, когда устроилась на сиденье, он обошёл машину и сел за руль.
Достав телефон из подлокотника, он напечатал: — Ты точно справишься сегодня? Я могу отвести детей к твоей матери, а ты подождёшь снаружи, если хочешь?
Я покачала головой. — Нет, я… я должна это сделать. Если не сделаю, то просто почувствую себя трусихой.
— Ты бы не была трусихой. Ты бы защищала себя. А я лишь хочу помочь защитить тебя, Мэгги.
— Я знаю, — прошептала я. — И я благодарна тебе, но это то, с чем мне нужно столкнуться самой.
Глаза Шея несколько раз метнулись между моими, потом он кивнул и завёл машину. К тому времени, как мы добрались до дома Делии и Кена, я немного успокоилась. Шей заглушил двигатель и пошёл со мной. Дети с любопытством разглядывали его, особенно когда узнали, что он не говорит. Эймон, самый младший, засыпал его вопросами, и мне приходилось напоминать ему, что Шей не может отвечать обычным образом.
Виви выглядела воодушевлённой, но немного нервничала. Я знала, что она взволнована, и только надеялась, что мама соберётся и будет с ней достаточно доброй во время визита. Шей начал усаживать детей в машину, когда Делия обратилась ко мне:
— Думаешь, с ними всё будет в порядке? — спросила она.
Мы стояли у входной двери, и её взгляд был прикован к детям. Впервые я увидела в ней искреннюю заботу. Пусть она и не была самой вовлечённой приёмной матерью, но по-своему всё же заботилась о детях.