Не шуми, мати зеленая дубравушка,
Не мешай ты думу думать добру молодцу,
Как заутро добру молодцу во допрос идти
Перед грозного судьи, самого царя… (народная песня)
Говорят, что царь-батюшка ко всему своему воинству обещался быть милостивым, а судить да казнить только воров, которые Катьке богомерзкой присягнули, да грабили простой люд. Их батюшка обещал на первом попавшем суку вздергивать, а награбленное добро раздавать своим верным слугам, которые не щадя живота своего помогают отобрать трон высокий у супружницы неверной.
Самодержец, говорят, нравом кроток, но умен и хоробр, как богатырь русский! И все у него будет праведно и счастливо на царствие, а верных слуг своих он никогда не забудет.
***
Константин перевернул последний листок короткого послания, чисто автоматически постучал по корпусу своего компаса и задумался, глядя на прыгающую стрелку. Казалось, стрелка куда-то ведет, хочет показать правильное направление. Было четкое ощущение, что послание оборвано, что этот довольно лиричный отрывок должен был предварять нечто эпичное. Он просто видел, как автор послания пишет о том, как на отдыхавших у костра мужиков напали, завязалась сеча. Поскольку у костра сидели явно негодники-повстанцы, значит, напасть должны были регулярные войска. Что тогда могло произойти с бедными мужиками, которых обманул проходимец Емелька?
После каждого таинственного послания вопросов становилось все больше и больше. Уже во втором послании подряд упоминался город Бугульма. Если Константину не изменяла память, то этот небольшой город находился то ли в Казанской, то ли Уфимской, то ли Самарской губернии.
Больше ничего Константин вспомнить не мог и громко закричал, призывая экономку:
– Клавдия, зайди ко мне!
На лице моментально появившейся в дверях Клавдии, которая явно готовилась к тому, что ее позовут, была написано полнейшее равнодушие. На такие спектакли Мирошников уже давно не реагировал, поэтому просто спросил:
– Клавдия, давай максимально подробно расскажи мне, как появились эти бумаги?
Последовало высокомерное:
– Посыльный принес.
Понимая, что опять придется вытягивать из бабы нужную информацию, Мирошников почти спокойно продолжил:
– Как выглядел посыльный?
– Никак. Парень.
Чувствуя, что начинает заводиться, Мирошников достал из кармана четки. Он постучал их костяшками, выравнивая свое дыхание, и продолжил задавать вопросы:
– Какого возраста парень? Во что одет? Что сказал? Почему нет конверта? Куда пошел посыльный?
Клавдия сдаваться не планировала:
– Не знаю. Штаны и драное пальто. Сказал, что для барина следователя. Конверта не было. Не видела.
Константин досчитал про себя до трех и максимально спокойно спросил:
– Как не знаешь, какого возраста? Вот если сравнивать с дворниковыми детьми, то примерно на кого из них по возрасту походил?
– На брата дворничихи Петьку.
– Понятно. Что-то еще сказал, кроме того, что для меня?
– Нет.
– И сразу ушел? В какую сторону? Налево? Направо? Куда?
Мстительная прислуга выпалила: «А я не видела куда. Темень же, хоть глаз выколи. Листричествы нет. А от керосинки света мало».
Мирошников обреченно махнул рукой, засовывая четки в карман:
– Иди, Клавдия, или я все же тебя уволю.
Глава 11. Библиотека
Судья Дорохов, глядя на недовольно бурчащего Горбунова, примирительно сказал:
– Ну, Константин Павлович, не хотите закрывать дело, не закрывайте. Дело-то ваше. Все это, конечно, очень интересно и занимательно: и рябинки эти ваши, и истории давние. И как-то старушка эта странно умерла, и непонятный вор наш пропал. Хотите крутить сами это дельце – крутите. Чтобы только не было задержек в рутинных делах. Я может и сам бы на вашем месте попытался этот клубочек распутать!
– Так у меня пристав Харитон Садырин тоже никак из-за подружки своей убиенной успокоиться не может. Два сапога пара они с Константином Павловичем, – вступил в разговор хмурый Горбунов.
– Да, ладно, ладно, полноте, – замахал руками судья, видя, что Мирошников собирается возразить, – вы оба дело свое крепко знаете, у меня претензий никаких. Про Садырина ты лучше нас знаешь, Аркадий Михайлович, а у меня к вам, Константин Павлович, вопросов нет. Хотите дальше разбираться – разбирайтесь.
Мне тоже кажется странным, что в письмах несколько раз упоминается Бугульма, как будто наш автор подталкивает интерес к этому городку. В Бугульме я был один раз. Город небольшой, люда много всякого: и русских, и башкир, и татар, и иного происхождения. Земель в уезде много, и промышленность там кое-какая есть, не совсем аграрный район. Очень живописное место, как помню. Правда, добираться туда не очень легко, но вообще приятный уголок. Слышал, там купечество ходатайствует о прокладке железной дороги. Впрочем, могу что-то путать. Ну, и наш неизвестный автор напомнил о штабе правительственных войск в годы Пугачевского бунта. Можно еще осведомиться о нем, что-то ведь автор хочет сказать этим?
Горбунов хмуро проговорил:
– Может, он просто родом оттуда и хочет прославить его.
– И это может быть, – почти радостно ответил Мирошников, – а может и нет.
Выйдя из здания суда, Мирошников и Горбунов еще поговорили несколько минут о текущих делах, а затем Константин направился в городскую библиотеку. За все время проживания в городе ни разу не пришлось ее навестить, а вот сейчас решил наведаться, поскольку собственные провалы в знаниях нужно была подлатать.
Небольшое здание, в одном крыле которого находилась библиотека, а в другом приютился шахматный клуб, находилось недалеко от городской управы. Но стразу попасть туда не получилось, потому что на пути Мирошникова вдруг выросла карета, в которой он сразу узнал конный выезд супруги предводителя дворянства Анны Ивановны. Пришлось останавливаться, забираться в карету, целовать ручки и оправдываться, почему так долго не появлялся в их доме.
Предводительница, основательно надушенная, по своему обыкновению, тяжелыми духами, фамильярно наклонялась к следователю и таинственно шептала, что у них с Константином Павловичем есть общее дело, и его надо обсудить. Она буквально силой вырвала у него обещание быть завтра с визитом.
Пытаясь достойно реагировать на непрекращающееся щебетание мадам, Мирошников мучительно вспоминал, о чем таком секретном они договаривались с ней, и какая лично его роль предполагалась. Но что-либо понять в ворохе сведений, которые на него извергались, было невозможно. Потому Константин скоро прекратил тщетные попытки и только отвечал на прямые вопросы, после которых Анна Ивановна устраивала словесную паузу, вопросительно глядя на собеседника и явно ожидая ответа.
Иногда удавалось ограничиться невнятным мычанием, покашливанием или уместной жестикуляцией. Очень помогало многозначительно и солидно перебирать костяшки четок. Иной раз реакция получалась невпопад, тогда Анна