Впереди маячила совместная воскресная поездка на этюды, и у Софьи будет возможность основательно подготовить следующие каверзные вопросы не просто любопытной женщины, но и детектива.
Под покровом тайны
Вернувшись в свои родные пенаты, Софья Васильевна устроилась поудобнее в любимом кресле, укутала ноги пледом, запустила компьютер, подключила камеру и приготовилась к просмотру с тем трепетом, который испытывает разве что разведчица перед первым заданием в логове искусствоведа‑интригана. Не иначе, как Мата Хари в мире искусства!
Анна, учуяв аромат потенциальной сенсации, оторвала пятую точку от дивана и молодёжного сериала про вампиров‑вегетарианцев и в мгновение ока материализовалась рядом с Софьей Васильевной.
– Ну что, босс, приступаем к раскрытию страшных тайн или всего лишь проверим, сколько раз за день художник наливает себе рюмочку горячительного? – Она уставилась на экран с щенячьим энтузиазмом телезрителя, ожидающего увидеть финал «Евровидения».
– Поживём – увидим. – Софья отхлебнула чая и скривилась, точно ей подсунули отвар из грязных носков. – Что за отраву ты заварила, Аннушка? Мы с тобой на паперти милостыню не просим. Нужно приобрести хотя бы пачку французского Kusmi, раз уж вьетнамский Да Хун Пао нам не по карману. Этот Хун, должна тебе сказать, творит чудеса с настроением – ого‑го, как поднимает его… и не только настроение… Во мне проснулся такой зуд, что готова была целую галерею скупить. Лишь моя врождённая бережливость спасла наш бюджет от краха.
– Ага, особенно когда видишь ценник, – фыркнула Анна и послушно отправилась на кухню за новой заваркой, бормоча что‑то об аристократических замашках своей наставницы.
Софья запустила видео. Перемотка. Ускоренный просмотр. На экране мастерская Арсеньева предстала во всей красе своего художественного беспорядка. Софья вздохнула с интонацией кинокритика, вынужденного досмотреть до конца фильм, разгромленный ещё на титрах. Очередной просчёт! Гостиная была бы идеальным местом для слежки – именно там художник принимает заказчиков и покупателей… Но что теперь сетовать.
«В следующий раз буду тщательнее продумывать дислокацию своих шпионских штучек», – проявила она твёрдое намерение исправить тактические ошибки.
Анна вернулась с кухни и водрузила перед наставницей чашку с заваркой из трав, собственноручно высушенных Софьей.
– Фи, какая скукотища! Где таинственные личности в чёрных плащах? Где секретные сделки при свете луны? Где драматические сцены с проливанием крови и красок? Он просто рисует!
– А ты, должно быть, ожидала увидеть тайный орден коллекционеров или контрабандный трафик шедевров через подземный ход с правого берега Волги на левый? Терпение, моя юная падаванка, – усмехнулась Софья, отхлебнула обновлённый чай и одобрительно кивнула. – В нашем ремесле главное – умение ждать. Преступления не подчиняются расписанию, подобно автобусам или парламентским заседаниям… или, на худой конец, обеденному перерыву в нашей конторе. Хотя это было бы весьма удобно.
И точно в подтверждение её слов, через несколько минут запись внезапно ожила. В мастерскую вошёл импозантный мужчина высокого роста, с благородной сединой на висках – вылитый состарившийся Джеймс Бонд, но теперь он не преследовал злодеев с пистолетом наперевес, а охотится за редкими экземплярами искусства с чековой книжкой наготове.
– Ага, начинается представление! – встрепенулась Анна и едва не опрокинула чашку. – Сейчас грянет гром! Может, это заказчик фальшивых Пикассо? Или связной из мафиозного синдиката любителей импрессионизма?
– Аннушка, золотце, а когда ты нахваталась этих фраз и начала разбираться в искусстве? Растёшь на глазах!
– Дак, Софья Васильевна, с кем поведёшься… ну, сами понимаете, что дальше…
Арсеньев передал клиенту четыре полотна из тех, что стояли у стены. Мужчина изучил их с видом знатока, его лицо озарилось довольством ценителя, распробовавшего вино урожая прошлого века. Кстати, а вина‑то ему, несмотря на масштаб покупки, не предложили – вопиющее нарушение этикета для джентльмена такого полёта. Затем оба взяли по две картины и молча удалились. Сделка без слов – никакой театральщины, намёка на криминал, только чистый бизнес.
– Эх, а я‑то надеялась на что‑нибудь поострее. – Анна разочарованно надула губы, как ребёнок, обнаруживший в коробке из‑под игрушки не куклу, а новые носки. – Может, хоть деньги в дипломате передаст? В детективах обычно так и происходит.
– Дитя моё, – усмехнулась Софья, – в наши дни даже среднестатистические преступники пользуются безналичными расчётами, а серьёзные мошенники давно освоили криптовалюту. Дипломаты с наличными канули в прошлое вместе с перьевыми ручками, пейджерами и дисковыми телефонами. Хотя не скрою, есть в этом некая старомодная романтика – эдакое ретроочарование.
Опять ускоренная перемотка. Следующий день. И вот появилась новая фигура. Статная блондинка в короткой меховой куртке, кожаной юбке и сапогах на высоченных каблуках вошла в мастерскую впереди галантно придерживающего дверь Арсеньева. Софья пристально впилась в экран, что чуть не прилипла к нему, рискуя получить хроническое напряжение глазных мышц. Женщина, примерно сорока пяти лет, ростом почти с Арсеньева, двигалась самоуверенно, будто бывала здесь чаще, чем в собственной квартире.
– Посмотрите, Софья Васильевна, как он перед ней расшаркивается! – Тут же среагировала Анна, подпрыгнув на стуле. – Явно нерядовая покупательница. Дама сердца! Возлюбленная! Хотя… он же староват уже для амурных дел.
– Или просто клиентка с очень толстым кошельком, – поправила Софья, и что‑то дрогнуло в её голосе.
Арсеньев предложил даме располагаться в кресле и тут же исчез. Вернулся он с важным атрибутом светского приёма – бутылкой вина и бокалами – теми самыми, из одного из которых недавно пила и Софья.
Она ощутила лёгкий укол ревности – нелепый, но всё же…
– Ах ты, дамский угодник! Значит, не одну меня потчуешь французскими винами! – пробурчала она себе под нос. – А я‑то, наивная, вообразила это знаком особого внимания. Очевидно, у него целый арсенал алкогольных боеприпасов для обольщения женского пола. Казанова недоделанный!
– Да прямо олень северный! – поддакнула Анна и искоса посмотрела на озадаченную Софью. – Да он вам в подмётки не годится, сутулый, как… верблюд азиатский.
– Ты уж определись с зоопарком, милая, – усмехнулась Софья. – И вообще, детям пора спать! Брысь отсюда!
– Ну‑у, Софья Васильевна, так нечестно! Хотите, я вам ещё чая заварю? На сушёной ромашке? Успокаивает, говорят…
– Лиса ты хитрая, Аннушка… Ладно уж, сиди!
Обе снова уткнулись в экран.
Разговор между посетительницей и художником развивался неспешно. Блондинка, оказавшаяся некой Полиной Сергеевной, вознамерилась приобрести картину. Но не какую‑нибудь, а именно ту, что красовалась на мольберте.
– Сколько? – спросила она, застыв перед полотном с выражением лица коллекционера, обнаружившего на барахолке неизвестного Рембрандта. – Я хочу её. Назовите вашу цену.
– Увы, Полина Сергеевна. Это работа на заказ. Я обязан завершить её к завтрашнему дню.
– Назовите сумму заказчика, и