Киршев усмехнулся, но в его усмешке смешались азарт и настороженность.
– Как в старые добрые времена, когда были на практике, да? – Он понизил голос. – Но мы уже не слепые котята, и теперь не просто вскрываем чужие тайны, а, кажется, распутываем целый клубок лжи и предательства.
В его словах была доля правды. Кто‑то заинтересован в том, чтобы прошлое оставалось погребённым под слоем лет и забвения.
Александр собрал разложенные на столе бумаги и аккуратно сложил их в папку:
– И чем глубже мы копаем, тем больше вопросов возникает у Софьи Васильевны, – задумчиво произнёс он.
– Пожалуй, я согласен быть суперагентом «Шпильки». Да и ваши премиальные мне пришлись по душе, – кивнул Киршев, допивая остатки чая. – Пока ты ездишь в загородный посёлок, я разузнаю историю погребения клубешника «Фиалка Монмартра».
Выходя из здания, друзья ещё раз обменялись многозначительными взглядами. Оба понимали, что это расследование может привести к неожиданным и, возможно, опасным открытиям. Когда задеты интересы таких людей, как Зотовы, ступать нужно осторожно. И кто знает, какие змеи выползут, если размотать весь этот серпентарий?
Дождь усилился, превратившись из моросящего в по‑настоящему яростный ливень, словно небо пыталось смыть следы прошлого с улиц Москвы. Вода стекала по лицу Данилина, но он, погружённый в размышления, не обращал внимания на такие пустяки.
«Что же связывает всех этих людей? Если с Зотовым и Арсеньевой картина прояснялась, то что общего с Сухоруковыми?» – думал он, всматриваясь в даль московской улицы, где огни фонарей размывались в дождевой пелене.
Но правда всегда найдёт путь на поверхность, как бы глубоко её ни закапывали и сколько бы лет ни прошло. И Александр был полон решимости добраться до сути этой запутанной истории, даже если придётся разворошить гнездо, в котором притаились опасные твари прошлого.
Следы из прошлого
Загородный посёлок «Залесье» встретил Александра Данилина умиротворяющей тишиной. В тишину вливалось щебетание птиц и едва уловимый шелест распустившихся весенних листьев. Апрельское утро дышало свежестью и обещанием тайн, спрятанных за аккуратными заборами и старинными воротами.
Данилин не спеша шёл по улице, разглядывая участки и строения. Ухоженные палисадники обрамляли дома разных времён и архитектурных стилей. И наконец его взгляду открылся внушительный двухэтажный особняк под номером 14. Дом художника Арсеньева.
«Вот это да! – присвистнул Данилин, – не дом, а живой свидетель начала девятнадцатого столетия. Настоящий музей под открытым небом».
Участок в пятнадцать – двадцать соток был обнесён высоким металлическим забором с кованой решёткой. Каждый завиток и изгиб на ней напоминал о мастерстве ремесленников давних лет. Сквозь ажурную преграду отлично просматривалась вся территория: ухоженный газон, аккуратно подстриженные кустарники и сам величественный дом.
И при этом – ни единого признака жизни. Ни припаркованной машины, ни развешенного белья, ни следа человеческого присутствия.
«Интересно, – подумал Данилин, – кто‑то явно заботится о доме, но проживает ли здесь?»
Решив, что лучший источник информации – соседи, Александр направился к ближайшему жилому дому. На звонок вышла женщина лет шестидесяти, с усталыми глазами и морщинками, больше говорящими о пережитых заботах, чем о возрасте. Её взгляд с лёгкой опаской изучал незнакомца.
– Добрый день, уважаемая, – располагающе улыбнулся Данилин. – Не подскажете, давно ли вы видели Арсеньева Василия Ивановича или его дочь Маргариту? Никак не могу их разыскать.
Женщина прищурилась, пытаясь понять, можно ли доверять этому симпатичному молодому человеку, и после секундного раздумья ответила:
– День добрый. Да они тут и не живут давно. Василий Иванович разве что раз в квартал наведывается, чтобы с Петровым за присмотр дома рассчитаться. А Ритку и вовсе сто лет не видела. После смерти стариков она и носа не кажет. Говорят, в Москве обитает.
– И где найти Петрова?
– Да через два дома. Может, и адрес Василия Ивановича знает. Я только в курсе – на Волгу Арсеньев уехал, ему там лучше рисуется.
– А как звать‑величать Петрова по батюшке?
– Да какой там батюшка? Простой он мужик. Семёном зовём.
Поблагодарив словоохотливую соседку, Данилин направился к дому Петрова.
Маленький домик контрастировал с роскошной усадьбой Арсеньевых, как скромный пажеский воротничок с парадным камзолом дворянина. И всё же в нём чувствовалась какая‑то особая, завораживающая душевность. Яркие, расписные наличники играли солнечными бликами, свежевыбеленные стены сияли белизной утра, а аккуратные грядки и цветочные клумбы, подготовленные под свежую посадку, источали аромат весенней влажной земли и надежды. Каждая деталь говорила о хозяине – заботливом, обстоятельном, с той особой крестьянской основательностью, которая веками держала русскую деревню.
Заливистый звонок разрезал тишину, и через мгновение на пороге возник сам Семён – приземистый, широкоплечий мужчина с рыжей бородой. Не старый, но и не молодой. Его лицо хранило следы множества историй, а прищуренные глаза выдавали в нём настоящего мужика, способного видеть человека насквозь.
– Здравствуйте, Семён! – приветливо начал Данилин. – Я Александр. Мне посоветовали обратиться именно к вам. Надеюсь на вашу помощь.
Семён окинул гостя цепким взглядом, решил, что перед ним свой в доску парень и пригласил войти.
Пока они шли к дому, Александр обдумывал как схитрить, чтобы не выдать цели своего визита. Если расспрашивать про Василия Ивановича, то вдруг Семён начнёт тому звонить или просто даст номер его телефона и тогда никакой информации не выудишь.
– Я ищу недвижимость в вашем посёлке для одного состоятельного клиента, – начал Александр издалека. – Мне рекомендовали дом под номером четырнадцать. Говорят, давно пустует. Хороший дом. Не продаётся, случайно?
Семён усмехнулся снисходительно:
– Другого такого дома вы не найдёте. Дом Арсеньевых – как картина в единственном экземпляре. Сам хозяин давно здесь не живёт, а дочь… её словно ветром сдуло. Никто и не знает, где она и жива ли вообще.
Данилин навострил уши. «Вот это поворот, – подумал он. – Неужели Маргарита действительно для всех пропала без вести? И ни разу не появлялась здесь?»
– Хотя… – Семён почесал бороду, – недавно видел женщину, похожую на Маргариту, только постарше будет годков на пять. Приезжала на синей машине, постояла у ворот и уехала. Риелтор, наверное, ну вроде вас.
«Синяя машина?"Лексус" художника?» – мелькнуло в голове Данилина.
– Продавать дом Арсеньев не планировал, – твёрдо заявил Семён. – Сказал, что оставит его в наследство внучке.
От удивления Данилин чуть не выронил нижнюю челюсть:
«Внучке? Какой ещё такой внучке? Светлана Емельянова‑Сухорукова не Арсеньевой же дочь».
– Постой, Семён, – осторожно начал он, – соседка утверждала, что у хозяина дома никого из родни нет, кроме пропавшей Маргариты. Выходит, внучка – это её дочь?
Семён покачал головой.
– Ближайших родственников, может, и