Он снова поворачивается к Снежане. В его взгляде — уже не раздражённая брезгливость, а ледяное, беспощадное презрение.
— Вы нарушили режим частного медицинского учреждения. Вы пытались опорочить честь моего сотрудника. У вас есть ровно три минуты, чтобы покинуть здание добровольно. Или охрана поможет вам это сделать. И поверьте, вам не понравится их помощь.
Глава 10
Глава 10
Снежана замирает с открытым ртом. Её слезы мгновенно высыхают. Актёрская игра разбивается об его абсолютную, непробиваемую уверенность. Она видит, что её обычные приёмы не работают. Здесь нет родителей, которые бросятся утешать. Нет Марка, который будет виновато отворачиваться. Здесь есть только стена из льда и стали.
— Вы… вы не имеете права! — выдаёт она последний, жалкий аргумент.
— Я имею все права, — парирует он. — Это моя клиника! И я решаю, кому здесь находиться! — Он показательно бросает взгляд на часы: — Ваше время истекает.
Словно по взмаху волшебной палочки в холле появляются двое охранников. Замечаю жир в уголке губ одного их них. Настолько были увлечены едой, что ничего не слышали? Вряд ли. Они не агрессивны, но их взгляды не оставляют сомнений в намерениях.
Достаю из кармана халата зажатую между пальцами карту. Делаю пальцами движение выстрела. Слава Богу, мне не придётся платить за её одежду. Снежана правильно понимает мой жест.
Цель не достигнута. Разыграть из себя жертву не получилось. Она смотрит сначала на меня, а потом на Станислава, с ничем не разбавленной ненавистью.
— Хорошо… — шипит она. — Я ухожу. Но это ещё не конец. Ты слышишь, Арина? Это не конец! Ты заплатишь за всё! — это уже не игра, а обещание мести.
Она разворачивается и, высоко вскинув голову, идёт к выходу, сопровождаемая охранниками. Усилия идти ровно с гордо поднятой головой приводят к тому, что она спотыкается, подворачивает ногу, и последние метры до двери прыгает. С хмыканьем в спину от окружающих. Уход получился менее эффектным, чем она планировала.
В холле воцаряется гробовая тишина. Станислав обводит взглядом персонал и нескольких пациентов.
— Прошу прощения за недоразумение, — говорит он тем же ровным, властным тоном. — Инцидент исчерпан. Продолжайте заниматься своими делами.
Люди, перешёптываясь, медленно расходятся. Станислав подходит ко мне.
— Вы в порядке? — тихий вопрос предназначен лишь для меня.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Пройдёмте в мой кабинет.
Подчиняюсь мягкому приказу. Следую за ним под недовольным взглядом Ольги. В кабинете директора клиники пахнет деревом и кожей. Он закрывает дверь, отсекая внешний мир.
— Садитесь.
Я опускаюсь в кресло. Руки всё ещё трясутся. Я сжимаю их в кулаки, пряча в карманах.
— Спасибо, — выдыхаю, осознав, что до сих пор дышу через раз. — Я… я не знаю, что бы без вас сделала.
— Я просто выполнил свою работу, — он садится напротив. — Защищаю своих сотрудников. И особенно тех, кто этого заслуживает. Она больше не побеспокоит вас здесь. Охране дано указание. С виновными разберусь.
— Она не остановится, — говорю устало. — Вы видели её глаза. Она ненавидит меня. Но теперь ненавидит и вас.
— Пусть ненавидит, — он пожимает плечами. — Её ненависть не может причинить мне вреда. А вы… вы сильнее, чем думаете. Вы только что пережили прямую атаку и не сломались.
— Я чуть не сломалась там, в холле, — признаюсь я. — Когда все смотрели на меня. Боялась пустить руки в ход.
— Но вы не сломались. Вы стояли. И вы будете стоять и дальше! — Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу не просто поддержку. Я вижу веру. Веру в меня. — Ваши пальцы слишком дорого стоят, чтоб ломать их о беспринципную мерзавку. Арина, вы не одна в этой борьбе. Запомните это.
Его слова падают на благодатную почву. После той изоляции, в которой я находилась эти недели, слова — «вы не одна» — значат больше, чем всё что угодно.
В дверь тихо стучат. Не дожидаясь ответа, в кабинет проскальзывает бледная, как полотно Ольга.
— Станислав Борисович, я… я приношу свои извинения. Я не справилась с ситуацией.
Огнев смотрит на неё несколько секунд тяжёлым, оценивающим взглядом.
— Да, не справились. В корне. Ваша задача — гасить конфликты, а не усугублять их своим бездействием. Напишите объяснительную. И помните — подобное больше не должно повториться,— он делает упор на последнее слово,— никогда!
— Да, Станислав Борисович, — она кивает, не поднимая глаз, и быстро выходит.
Он снова поворачивается ко мне.
— Видите? Дисциплина. Здесь всё подчиняется правилам. И ваша сестра с её истериками — не исключение.
Почему-то не верю, что Ольга пришла ради извинений. Одной из целей могло быть любопытство, чем мы занимаемся в кабинете директора. Я киваю, чувствуя, как дрожь наконец отступает, сменяясь новым чувством — уверенностью. Да, у меня есть враги. Но у меня есть и крепость. И командир, который не бросит своих солдат.
— Я, наверное, пойду, — тихо говорю, поднимаясь. — Мне нужно… прийти в себя.
— Конечно. И, Арина… — он делает паузу. — Если она снова попытается выйти на контакт, любым способом, вы сразу же сообщаете мне. Не ведитесь на её игры. Вы больше не одна.
Я возвращаюсь к себе. Тишина моего кабинета теперь кажется не зловещей, а умиротворяющей. Подхожу к окну. Внизу, у входа в клинику, вижу одинокую фигурку в распахнутом пальто. Снежана стоит, уставившись на здание, и что-то яростно говорит по телефону. Нервные шаги из стороны в сторону выдают бешенство и бессилие.
Она проиграла этот раунд. Но она права — это ещё не конец. Её ненависть никуда не делась, а ненависть женщины, загнанной в угол, — самая опасная.
Но теперь я смотрю на неё не с ужасом, а с холодной решимостью. Пусть приходит. Пусть пытается. У меня есть что защищать. Не только разбитое сердце, но и своё новое дело. Своё новое место в жизни.
И я не намерена отдавать это. Набираю юриста. Нужно поторопить с разводом и подать на раздел имущества. Посмотрю, как весело будет им с Марком жить в однокомнатной квартире. Как вариант обратиться к участковому и выселить Снежану из квартиры по праву одного из собственников. Заодно проконсультируюсь по этому поводу.
Глава 11
Глава 11
Тишина в кабинете стала моим единственным убежищем. После визита Снежаны прошло три дня напряжённой, но продуктивной работы. Я сознательно погрузилась в неё с головой, выписывая протоколы реабилитации, консультируя пациентов, оттачивая каждую деталь нового направления. Я должна доказать всем — Станиславу, самой себе, и особенно Ольге с её недовольными взглядами, — что я здесь не просто так! Что я заслужила это место.
Сегодня у меня первый серьёзный вызов — приём нового пациента. Виктор Иванович Лужков. Бывший министр, а ныне — влиятельный бизнесмен, один из учредителей нескольких крупных фондов, связанных со здравоохранением. Человек, от мнения которого зависит многое, включая, возможно, и репутацию всего кардио-реабилитационного направления. Его направили ко мне лично, после сложнейшей операции по коронарному шунтированию.
Я провела за изучением его истории болезни несколько часов за вчерашнюю ночь. Сложный случай. Сопутствующие заболевания, возраст, изношенное сердце. Но шансы есть. Большие шансы, если всё сделать правильно.
Перед приёмом я ещё раз открываю его электронную карту, пробегаюсь глазами по ключевым показателям. Всё те же данные, что я изучала ночью. Всё сходится. Я готова к его осмотру.
Виктор Иванович оказывается сухим, подтянутым мужчиной лет шестидесяти с пронзительным, изучающим взглядом. Он не выглядит напуганным. Скорее, настороженным и слегка высокомерным.
— Ну, доктор Ковалёва, — говорит он, усаживаясь в кресло напротив моего стола. — Слышал, вы лучшая в городе. Надеюсь, слухи не врут. Я не привык доверять своё здоровье кому попало.
— Я приложу все усилия, Виктор Иванович, — отвечаю, сохраняя спокойный, профессиональный тон. — Ваш случай сложный, но не безнадёжный. Я разработала для вас предварительный план реабилитации. Он основан на последних международных протоколах и адаптирован под ваши индивидуальные особенности.