Она смотрит на доказательства, и маска невинности слетает с её лица окончательно. В змеиных глазах вспыхивает паника, а затем — ярость. Она поворачивается ко мне.
— Это ты!.. Ты ничего не знаешь и во всём виновата! Огнев должен был стать Ольгиным! Они встречались несколько месяцев, — я вздрагиваю при этих словах. Волна холода проходит по телу. Станислав не говорил, что я разрушила его прошлые отношения. Продолжение фразы подлой мерзавки, успокаивает: — Полтора года назад Ольга собиралась за него замуж! Он вернулся бы к ней! Эта клиника была её! Она столько лет была рядом с ним, и всё для него делала! Я попала сюда, благодаря ей. Мы работали дружной семьёй. А ты… пришла с несчастным видом: брошенная, обиженная и всё у неё отняла!
Она почти кричит, дрожащий палец направлен на меня, взгляд полон ненависти. Качаю головой, не понимая, ради чего она старалась? В благодарность ради подруги? Но стоило ли оно того? Я молча смотрю на неё. Мне нечего ей сказать. Испытываю ли я жалость к потерявшему себя человеку, растворившемуся в чужой жизни? Да. Но и отвращение к беспринципной интриганке тоже. Они с Ольгой стоят друг друга.
— Хватит, — голос Станислава режет воздух. Он встаёт, и его рост, его подавляющая физическая и моральная мощь, заставляют её отступить на шаг. — Мне хватило не месяцев, а двух недель, чтобы понять, что Ольга не моя половинка. Красота — не то, что привлекает меня в женщине.
Света с удивлением бросает на него взгляд. Видимо, Ольга придерживалась другой версии. Я успеваю задать ей вопрос:
— Вам это зачем? Для чего вы так рисковали? Ради благодарности от чужого человека, пусть даже подруги?
— Ольга моя двоюродная сестра по матери! В отличие от твоих отношений с родной сестрой, мы дружим с детства! Хоть и не афишировали здесь нашего родства. Я готова жизнь за неё отдать. Ольга прекрасный человек, в отличие от тебя! Сволочи, ради постели мужика идущей по головам родственников!
Станислав открывает дверь, указывая на неё рукой. В проёме возникает охранник.
— Вы уволены. За нарушение служебных обязанностей, клевету и нанесение ущерба деловой репутации клиники! Вам запрещён доступ на территорию клиники. Ваши вещи вам вынесут. Охранник проводит вас до выхода. Если я увижу вас в радиусе километра от этого места, вы будете общаться с полицией. Хотя и так вам придётся это делать. Юристы готовят иски о клевете, оскорблении чести и достоинства, подделке документов и прочем. Вам понятно?
Светлана с удивлением водит взглядом по нашим лицам. Дрожащие руки повисли плетьми вдоль тела. Слёзы злости и унижения катятся по её щекам. Она пытается что-то сказать, но издаёт лишь бессвязные звуки. Затем, бросив на меня последний, полный ненависти взгляд, она разворачивается и почти бегом вылетает из кабинета.
Глава 22
Глава 22
Дверь закрывается. Я выдыхаю воздух, надеясь, что с уходом Светланы прекратятся мои неприятности, но понимаю, что это не так.
— Всё, — говорит Станислав, подходя ко мне. — С этим покончено.
— Не совсем… — тихо отвечаю я. — Она была лишь инструментом. Кто-то же предоставил ей доступ к моему делу.
— Мы это выясним, — он кладёт руку мне на плечо. — Обещаю.
В этот момент мой телефон издаёт мелодию входящего вызова. Я смотрю на экран. Марк. Показываю смартфон Станиславу.
— Ответь, — говорит он просто. — Закрой и эту дверь.
Я принимаю вызов.
— Алло?
— Арина… — Его голос звучит глухо, сдавленно. Как будто он только что кричал. — Я… мне нужно тебе сказать. Я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня слушать, но… я должен.
— Я слушаю, Марк.
— Она солгала. Снежана не беременна. Это не выкидыш, если будет врать тебе и родителям. Она никогда не была беременной.
Я закрываю глаза. Почему-то меня это не удивляет. Во рту горькое ощущение вкуса пепла. До чего же Снежана дошла в своём отчаянии удержаться на всём готовом. Светлана уверена, что я иду по головам родственников? Жаль, что она не слышит слов Марка. Задаю ему вопрос:
— Как ты узнал?
— Я нашёл в её вещах тесты. Все отрицательные. И пачку противозачаточных, — он говорит очень быстро, явно ожидая, что я сброшу вызов, не выслушав до конца. — Спросил её напрямую. Она сначала пыталась выкрутиться, потом устроила истерику, а затем просто призналась. Это была её последняя попытка удержать меня. Шантаж… — Он издаёт звук, похожий на судорожный всхлип. — Боже, Арина, прости меня… Прости за всё! Я был таким слепым идиотом. Позволил ей разрушить нашу жизнь. Вернись! Мы всё исправим… Я всё исправлю!
Я слушаю его голос, полный настоящей, горькой боли, но не испытываю к нему ничего, кроме жалости, о которой уже говорила. Он — как пациент с ампутированной конечностью, всё ещё чувствующий фантомную боль. Наша любовь давно мертва, а он до сих пор оплакивает её.
— Я не могу тебя простить, Марк, — говорю тихо, но чётко. — Не потому, что ненавижу. А потому, что это не имеет смысла. Ты просишь прощения за разбитую вазу, которую уже выбросили на свалку. Наша общая жизнь закончилась. Пойми и прими это.
С той стороны доносится тяжёлый, прерывистый вздох.
— Я знаю. Просто… я хотел, чтобы ты знала правду. И что я с ней порвал. Окончательно. Если хочешь, я подам на развод и съеду в отель.
Смотрю на Огнева, печатающего что-то в ноуте. Он не расслабляется ни на минуту. Решает проблемы клиники, пока я закопалась по уши в личные.
Качаю головой. Муж в своём репертуаре, даже сейчас. Пытается строить из себя благородную жертву, взваливая вину на Снежану. Осталось услышать, что она настойчиво домогалась его и изнасиловала против воли. Хочу быстрее закончить неприятный разговор, утягивающий в липкое болото. Бег по кругу выматывает.
— Марк, ты прекрасно знаешь, что мои адвокаты уже работают над разводом. Прими досудебное соглашение по разделу имущества и не нужно никуда съезжать. Выгони её и живи спокойно, пока не разменяем квартиру или не продадим. Желаю тебе найти свой путь. И не сходить с него.
Я сбрасываю вызов. Опускаю смартфон и смотрю на Станислава. Он молча наблюдает за мной, давая время прийти в себя.
— Снежана не была беременна, — сообщаю, разводя руками. Возникает неприятное чувство вины. К общим проблемам постоянно добавляю личные.
— Я догадывался, — кивает он. — Слишком уж вовремя это «чудо» случилось.
Мы сидим в тишине несколько минут. Одна дверь закрылась. Другая — захлопнулась навсегда. Чувствую странную пустоту. Не боль, а именно пустоту. Как после уборки в доме, когда избавляешься от старого хлама.
Станислав обнимает меня. Прижимаюсь к широкой груди и закрываю глаза. Биение его сердца — единственный звук, который имеет значение.
— Ты сделала это, — тихо говорит он. — Прошла через грязь и осталась собой.
— Нет, — я отдаляюсь и смотрю ему в глаза. — Я стала другой. Сильнее.
Он улыбается с гордостью за меня.
— Я знаю.
Снова стук в дверь. В кабинет входит Елена Петровна. С удивлением смотрю на официальный конверт с гербовой печатью в её руках. Неужели уже состряпано постановление по мою душу?
— Арина Сергеевна, Станислав Викторович, это только что пришло курьером из мэрии. — Она удивлена не меньше меня.
Станислав вскрывает конверт и пробегает глазами по содержимому. Густые брови ползут вверх.
— Неожиданно, — он протягивает письмо мне. — Или курьер запоздал на пару суток, или твоя история привлекла внимание высоких инстанций.
Я читаю. Это официальное приглашение. Меня просят возглавить рабочую группу по созданию нового федерального кардио-реабилитационного центра. Проект национального значения. Поездка в Москву для обсуждения деталей требуется в ближайшие дни.
Я поднимаю взгляд на Станислава. Это — огромный шаг. Признание. Возможность, о которой я могла только мечтать. Но это так же — расстояние. Испытание для наших едва образовавшихся отношений.
— Что ты думаешь? — спрашиваю его, уже всё решив для себя. Второй раз я не променяю семью на карьеру. Работа никуда не сбежит. Я востребованный хирург с именем, занимаюсь любимым делом. Что ещё нужно?