Застываю, понимая, что сейчас меня ждет.
Страх бабочками с металлическими крылышками начинает зарождаться в животе. Воспоминания о нашем… о моем первом разе вспыхивают перед глазами. Фантомная боль отражается в теле.
Тяжело сглатываю, собираюсь сказать всего два слова: “не надо”, как Дикий снова нависает надо мной. Мужчина заглядывает мне в глаза, долго смотрит, после чего едва заметно качает головой. Ничего не могу поделать, снова теряюсь в стали его глаз. Она для меня словно проклятье, которое сразу же превращает все мысли в желе. А когда мужчина снова целует меня на этот раз медленно, тягуче, вовсе теряю разум. Отдаюсь чувствам, забываю обо всем. Позволяю мужчине забрать весь контроль в свои руки, пусть делает со мной, что хочет.
Да, позже я буду жалеть, что так легко сдалась, но сейчас… сейчас просто все отпущу.
Обнимаю Дикого за шею, зарываюсь пальцами в его жесткие волосы, отвечаю на поцелуй. Утробный рык посылает волну дрожи по моему телу.
Твердые губы начинают жестче сминать мои, горячий язык настойчивее врывается в мой рот, щетина едва не царапает нежную кожу.
Но мне плевать. На все плевать. Главное сейчас — чувствовать! А меня разрывает от количества эмоцией. Они такие сильные, такие противоречивые, что я тону в них. Единственное, что получается разобрать в этом сумбуре — хочу!
Господи, как же я хочу Дикого!
Он словно читает мои мысли.
Не разрывая поцелуя, отодвигает мои трусики в сторону — одним движением врывается в меня.
Задерживаю дыхание. Жду боли, которая была в первый раз. Но… ее нет. Просто нет. Тело словно подстроилось под мужчину, приняло его. Поэтому, когда Дикий начинает двигается, сначала медленно, но постепенно наращивая темп, разум снова отключается.
Я притягиваю мужчину ближе, сама целую.
Жаль, инициатива в моих руках оказывается ненадолго, Дикий одной рукой обнимает меня за талию, вторую — кладет на затылок. Фиксирует меня.
Входит в меня жестко, размашисто, разнося волны удовольствия по телу. Целует также остервенело, отнимая дыхание.
Мужчина контролирует меня полностью. Мое тело, мой разум, мое дыхание — все принадлежит ему.
Я бы могла попытаться внести свою лепту, но зачем? Мне слишком хорошо. Остается только подчиняться, наслаждаться. Единственное, что я делаю — обхватываю Дикого ногами, давая возможность проникать глубже. Задевать такие точки, о которых я даже не знала. Рваные стоны срываются с моих губ, и мужчина их поглощает.
Не знаю, сколько длиться эта пытка, но я едва не схожу с ума. Меня резко бросает то в жар, то в холод. Тело начинает напоминать оголенный нерв, и каждое прикосновение разносит по нему волны дрожи. Узел внизу живота завязывается с такой силой, что я даже дышать не могу.
Распахиваю глаза. Тут же встречаюсь со стальными омутами Дикого. Мужчина с похотливой поволокой во взгляде наблюдает за мной, при этом, не сбавляя темпа, продолжает врываться в меня. Подводит меня к грани, и, явно, собирается смотреть, как сбрасывает меня с обрыва.
Мне плевать! Плевать… лишь бы он дал мне то, что сейчас так необходимо.
В который раз убеждаюсь, что Дикий чувствует меня, потому что в следующий момент разрывает поцелуй.
— Ты моя, девочка, запомни раз и навсегда, — рычит, врывается в меня глубже. — Я буду брать тебя, когда хочу и как хочу, — дотрагивается клитора, посылая волну жара по моему телу. — Поняла меня?
Почти не соображаю, но каким-то образом умудряюсь кивнуть. Я сейчас соглашусь на все на свете, лишь напряжение, которое сковало мои мышцы, наконец, смогло ослабиться. Но, видимо, Дикому этого недостаточно.
— Не слышу, — жестко спрашивает он, продолжая резкими, глубокими толчками врываться в мое тело. При этом все еще нажимает на мой слишком чувствительный клитор, но больше не делает ничего.
Нахожусь на грани, хватаю ртом воздух, пытаюсь понять, что он от меня хочет.
— Скажи, что ты моя! — рычит Дикий, не выдерживая.
Грубо врывается в мое тело, подводя меня к обрыву, но не давая с него спрыгнуть.
Во рту пересохло, поэтому тяжело сглатываю. Перед глазами все размывается. Я почти распадаюсь на осколки, но все-таки каким-то чудом мне удается собрать остатки разума.
— Я… — голос хрипит, — твоя, — удается выдавить из себя, и мысли тут же улетают прочь.
Дикий сильнее нажимает на клитор, один раз кружит и входит вменя на всю длину. Этого хватает, чтобы сбросить меня с обрыва. Перед глазами появляются звезды. Разум отключается. Тело обдает обжигающей волной.
Блаженство разливается по венам. Дрожу так сильно, что, едва не теряю себя. Не знаю, сколько витаю в незабытие, но разум возвращается, только когда я слышу глухой рык и чувствую жар между ног.
В следующий миг, меня снова вдавливают в твердое мужское тело, а горячее дыхание обжигает шею.
— Запомни, девочка, — шепот Дикого врывается во все еще затуманенный удовольствием разум, — ты сама отдала мне себя.
Глава 23
— Куда мы едем? — смотрю на Дикого, который уверенно ведет машину. Одет он обычную черную футболку и джинсы, поэтому вены отчетливо прослеживаются на его предплечьях. Длинные, мощные пальцы обнимают руль, сжимают его, совсем как меня недавно. Щетина Дикого стала больше напоминать бороду, а сам мужчина выглядит невероятно расслабленным. Даже брови, как обычно, не хмурит.
В последние две недели Дикий стал для меня… обычным. После вечера в «доме греха» — так я про себя его называла, он почти не отпускал меня от себя. Я ездила с ним везде: в офис, на деловые встречи, мы даже его бабушку умудрялись навестить. Она оказалась очень активной и интересной женщиной, которая помыкает своим внуком как только может. «Руки помой», «хлеб принеси», «оладушки не трожь», — и это только малая часть того, что говорила бабушка Нина. Зато ко мне она была настолько благосклонна, как только могла. Я для нее тоже стала девочкой, которой Дикий то чай должен был принести, то медка подлить к оладушкам.
Настолько теплой атмосферы я давно не испытывала. Вот только один вопрос меня все-таки мучал. Где родители Дикого? Жаль, задать его я не решилась.
Если бы до меня не доходили слухи об этом мужчине, подумала бы, что он обычный бизнесмен. Может, они все-таки преувеличены?
— Просто поужинаем где-нибудь, — Дикий пожимает плечами и, не глядя, перекладывает руку мне на бедро. Мурашки тут же покрывают кожу. Белое платье, длиной чуть выше колена, задралось по самое не хочу, но я стараюсь об этом не думать. Чего там Дикий не видел? Да и прикасался ко мне, как только хотел. Мне бы уже впору привыкнуть к тому, что он трогает меня, когда захочет и где захочет. Дикий может просто подойти ко мне, посадить к себе на колене, зарыться носом в волосы, а потом… Мне становится жарко от одних воспоминаний. А больше всего вгоняет в краску, что он все это делал, разговаривая по телефону.
Дыхание сбивается, приходится зажмуриться, чтобы избавиться от разгоняющих кровь воспоминаний.
Зато, кажется, желудок живет своей жизнью — недовольно бурчит.
Дикий усмехается.
— Кое-кто со мной согласен, — бросает лукавый взгляд на мой живот.
Жар тут же опаляет щеки, но стыд тут же сменяется обидой.
— Это все твоя вина, — бубню себе под нос и отворачиваюсь к окну.
В ответ слышу еще один короткий, но веселый смешок.
— И как я на этот раз провинился? — Дикий крепче сжимает мою ногу, прежде чем начать выводить на ней круги.
Щеки вспыхивают сильнее. Прикусываю губы, чтобы не ляпнуть то, что пожалею.
— Не скажешь? — хриплые нотки проскальзывают в голосе Дикого, а это не может означать ничего хорошего.
Предположение подтверждается, когда чувствую легкое скольжение по внутренней стороне бедра вверх.
Распахиваю веки. Сердце пропускает удар. Ерзаю на сиденьи, пытаясь убрать настырные пальцы, которые успевают забраться мне под платье. Но Дикий, видимо, решил пойти до конца. Ну уж нет! Я только в себя пришла.