Не успеваю опомниться, как мужчина тащит меня обратно наверх. Туда, откуда я пришла.
Не выдерживаю, бросаю взгляд через плечо и вижу… кровь. Много крови. Возникает мысль, что Витя мне соврал, и отчим все-таки не в больнице. Но я тут же отбрасываю ее.
Дикий никогда мне не лгал.
Выдыхаю и спокойно следую за ним. Вроде бы я должна волноваться за отчима, уточнить, в каком он состоянии, но язык не поворачивается. Понимаю, что ничего не хочу знать. После того, как отчим отдал меня в руки бандиту, чтобы спасти свою шкуру, во мне что-то перещелкнулось.
Я не знала, каким на самом деле окажется Дикий. Не знала, что он будет обо мне заботится, а не разорвет меня на части. Не знала, что, в итоге, у меня появятся к нему чувства.
Если бы Витя оказался бы другим, меня могло бы уже не быть. Ну, или, возможно, я бы оказалась в психушке.
Мне повезло.
Дикий оказался не таким уж «диким», но отчим этого не знал, когда оставлял меня в качестве залога. А потом попытался использовать. Поэтому, я рада, что он жив, но больше никогда не хочу видеть.
Тем более, пока мои пальцы сжимает огромная ладонь моего Дикого, я абсолютно счастлива.
Находясь, в собственных размышлениях почти не замечаю, как мы выходим в коридор и направляемся к лифту.
Зато, стоит Вите нажать на кнопку, а створкам разъехаться, прихожу в себя.
Мы заходим в лифт, мужчина нажимает на кнопку первого этажа. Хмурюсь.
— Мы уезжаем? — поднимаю голову, смотрю на Витю.
Он стоит словно статуя, не шевелится, кажется, даже не дышит.
У меня все внутри переворачивается. Желудок сжимается от страха. Дрожь из-за нехорошего предчувствия ползет по коже.
— Да, — отрезает Витя, крепче стискивая мои пальцы.
Шумно выдыхаю. Прикусываю щеку.
Что-то не так…
Что-то, явно, не так!
Вот только ничего не говорю. Возможно, Витя просто хочет отвести меня подальше от места, где только что произошло преступление, а я просто накручиваю себя.
Жаль, что расслабиться не получается. Сердце гулко бьется в груди, отдается громким стуком в ушах. Дыхание то и дело прерывается. Мышцы затекают так сильно, что начинают ныть.
Поэтому, когда раздается характерный звук открытия дверей, вздрагиваю.
Витя быстро выходит в холл, тянет меня за собой. Едва успеваю переставлять ноги. Мы пересекали холл и выходим на улицу. Мужчина ни на секунду не останавливается, пока не достигает своего черного гигантского джипа. Открывает для меня пассажирскую дверцу, помогает забраться внутрь, после чего огибает автомобиль.
Витя запрыгивает на водительское место, громко захлопывает дверь, заводит двигатель и срывается с места.
Все происходит так быстро, что я даже пристегнуться не успеваю. Приходится на ходу дрожащими пальцами схватиться за ремень безопасности и потянуть. Белее или менее получается расслабится, лишь когда раздается щелчок.
Вот только один взгляд на мужчину, быстро ведущего машину, и все напряжение сразу же возвращается.
— Что-то случилось? — кое-как выдавливаю из себя вопрос, чувствуя, как ледяные мурашки ползут по коже. — Витя… — протягиваю к нему руку, но, стоит заметить женский взгляд, брошенный на меня, застываю с рукой, повисшей в воздухе.
Что, черт побери, изменилось?
Понятия не имею. Я даже не отследила, когда это произошло.
Вроде бы всего пару минут назад Витя был нежным, обнимал меня. А сейчас стал… чужим.
Мы едем минут десять, а может и больше, не знаю точно, ведь мучаюсь, находясь в жутчайшей тревоге. Интуитивно понимаю, что если трону сейчас мужчину, это может обернутся для меня не самым лучшим образом. Поэтому раз за разом прокручиваю в голове случившиеся на лестнице, а также события, которые произошли до этого.
«Неужели все из-за отчима?» — вдруг вспыхивает в голове.
Поворачиваю голову к Вите, который смотрит прямо перед собой и до побеления сжимает губы.
Мне приходится собираться с силами, чтобы выпалить:
— Если ты думаешь, что я собиралась помочь отчиму…
— Нет, не думаю, — обрывает меня Дикий… сейчас он действительно Дикий.
— Тогда, что такое? — огненная лава злости и непонимания проносится по телу.
Мужчина бьет по тормозам так резко, что лечу вперед. Если бы не ремень безопасности, который со жгучей болью врезается в грудь, меня бы точно выкинуло через лобовое стекло.
Дыхание застревает в груди.
Выдохнуть получается лишь спустя пару секунд, когда я понимаю, что мы больше никуда не собираемся ехать. Зажмуриваюсь. Мне нужно время, чтобы успокоить сердцебиение и восстановить самообладание. Вот только у меня ничего не выходит, потому что я слышу два слова, произнесенные твердо, безапелляционно:
— Ты свободна.
— Что? — распахиваю веки, краем глаза улавливая знакомую обстановку.
Мы оказываемся у обычной панельной многоэтажки с лавочками и деревьям у подъездов.
Именно в этом доме находится квартира, которую оставила мне мама и из которой меня забрали больше двух недель назад.
Тошнота резко подкатывает к горлу.
— Ты свобода, — Дикий поворачивается ко мне, жестоко смотрит. Его глаза холодные настолько, что я резко замерзаю. — Ты была залогом, а твой отчим теперь точно не оплатит долг. Поэтому больше не вижу смысла держать тебя рядом с собой.
Его слова бьют похлеще пощечины. Слезы заполняют глаза. Горло сдавливает.
Но я все еще не могу поверить…
— А если я хочу остаться? — произношу едва слышно.
На мгновение взгляд Дикого теплеет… на всего на мгновение. Поэтому решаю, что мне показалось. Ведь человек, хоть что-то испытывающий ко мне, не может сказать:
— Ты мне не нужна! — при этом Дикий смотрит мне прямо в глаза, поэтому я ему… верю.
Боль пронзает тело, слезы брызгают из глаз. У меня появляется всего одно желание — сбежать.
Вот только я не могу этого сделать, не попытавшись еще раз. Жаль, что даже рта открыть не успеваю, как Дикий что-то достает из кармана брюк и бросает это мне на колени.
Опускаю голову. Приходится сморгнуть слезы, чтобы увидеть… ключи… от моей квартиры.
Дикий с самого собирался избавиться от меня сегодня?
Это сознание становится последний каплей. Сердце разрывается на части, душа начинает кровоточить.
Хватаю клатч, ключи и открываю дверцу джипа.
Ставлю одну ногу на подножку и замираю, вспоминая обещание, которое дала себе. Оглядываюсь через плечо.
— Понимаю, что это ничего не изменит, но ты должен знать, — тяжело сглатываю, — я люблю тебя, — признаюсь и сразу же выхожу на улицу.
Не хочу почувствовать еще раз боль отвержения. С меня на сегодня хватит агонии. Я еще долго буду зализывать свои раны.
Поэтому просто иду к подъезду, а меня никто не останавливает.
Глава 34
Неделю спустя
— Настя, ты пойдешь с нами сегодня в клуб? Мы решили с девочками собраться и повеселиться, — перед партой появляется Алина, моя одногруппница. Ее русые кудряшки напоминают львиную гриву. Черты лица настолько тонкие, что нос картошкой на их фоне слишком сильно выделяется, как и пухлые губы.
Алина сегодня надела серое платье-комбинацию, а на него натянула безразмерный вязаный белый свитер. Выглядит шикарно, в отличие от меня, которая из шкафа вытащила первые попавшиеся джинсы и бежевую рубашку в клеточку.
Невзрачная одежда прекрасно отражает мое состояние. Чувствую себя… пустой. После того, как Дикий оставил меня неделю назад, я вернулась к обычной жизни. Восстановиться в университете оказалось слишком просто. Оказывается, я была на больничном. Странно, но я не стала на этом зацикливаться. Квартира, где мы с мамой жили всю жизнь, не изменилась, но чувствовалась чужой. Отчим не пытался со мной связаться, но от соседей я узнала, что он в больнице.
Вроде бы жизнь стала спокойной, размеренной. Но огромная зияющая дыра в груди не давала мне жить нормально.
Стоило мне остаться одной, слезы начали литься из глаз, а боль пронзала тело.