Он винит себя в том, что я гипотетически могла пострадать? Поэтому оставил? Чтобы защитить… от себя? Я правильно поняла?
Свожу брови к переносице. Пару секунд неверяще хлопаю глазами, после чего делаю глубокий вдох.
Нет, так не пойдет.
Вместо того чтобы уйти, решаю выяснить все здесь и сейчас. Раз представилась такая возможность, нельзя ее упускать. Ведь чувства к Дикому все еще живы во мне. И похоже, никогда не исчезнут.
Тяжело сглатываю, чтобы смочить зудящее горло.
— Я бы все равно туда пришла, — выпаливаю, снова привлекая внимание Дикого к себе. Он хмурится, но прежде чем успевает что-то сказать, я его опережаю: — Отчим же связался со мной, а я должна была тебе это рассказать. Разговора по телефону у нас не получилось, оставался все один вариант — сообщить тебе обо всем лично. Я изначально знала о готовящейся заварушке и пошла на риск, будучи уверенной, что ты меня защитишь. Поэтому… — пожимаю плечами, — может, не стоит зацикливаться на том, чего не произошло?
Стараюсь выдавить из себя улыбку, но получается плохо. Напряжение сковывает изнутри.
— Я же говорю, что идиот, — невесело хмыкает Дикий, — и понял это, как только ты скрылась в подъезде, сказав, что любишь меня, — он поднимает руку и заправляет прядь, выбившуюся из хвоста, мне за ухо.
Дрожу от нежности его прикосновения. В животе все скручивается в тугой узел.
— Но ты не пошел за мной, — голос скрипит от обиды.
— Нет, — твердо произносит Дикий. — Решил дать тебе время убедиться в своих чувствах. Может, это был просто Стокгольмский синдром, — уголок его губ ползет вверх, но тут же опускается. — Все-таки мы встретились не при совсем обычных обстоятельствах, — в глазах мужчины снова мелькает вина. — Тем более, мне позвонили ребята и сказали, что Лола села на рейс до Нью-Йорка. Ее не успели остановить. А эту тварь нужно было поймать.
— И как? Поймал? — подбираюсь. Вот в чем, а в том, что Лола не должна жить спокойно, я с Диким солидарна.
— Да, — жесткий блеск появляется в глазах мужчины, — передал ее следствию до нашей встречи. Но сейчас не о ней, — впивается пальцами мне в ягодицы. — Так ты успела подумать за время моего отсутствия? Твои чувства — это не Стокгольмский синдром? — приподнимал бровь.
— А что если он? — решаю немного поиздеваться над Диким за неделю страданий, которую пришлось пережить по его вине.
Но, видимо, мужчина это понимает.
— Тогда нужно доказать тебе, что ты ошибаешься, — понижает голос до хриплого шепота, посылая волну мурашек по моей коже.
— И как же ты это сделаешь? — ерзаю у Дикого на коленях, из-за чего он шумно втягивает в себя воздух.
Но вместо того, чтобы опрокинуть меня на диван, как сделал бы раньше, просто вглядывается мне в глаза.
— Настя, — произносит серьезно, и я напрягаюсь. Стараюсь не шевелиться, даже дыхание задерживаю. — Ты должна понять, я жесткий человек, безэмоциональный. Моя профессия и мое прошлое накладывают свой отпечаток. Иногда я буду тебя бесить. Очень часто ты будешь за меня переживать. Однажды даже захочешь уйти, но в тот момент тебе нужно вспомнить этот момент, — приближает свое лицо к моему, смотрит прямо в глаза, смешивает наше дыхание. — Я тебе обещаю, что всю жизнь, несмотря ни на что, буду заботиться о тебе. В тот день, когда тебя ко мне привели… растерянную, напуганную, во мне что-то перещелкнуло. Ты выглядела совсем маленькой, несчастной… девочкой. Мне сразу же захотелось тебя защитить. Захотелось тебя себе. Уже тогда я понимал, что нещадно вру твоему отчиму… не отпустил бы тебя. А стоило мне узнать, что я у тебя первый, только убедился в этом, — довольное выражение появляется на лице мужчины, а к моим щекам приливает кровь. — Ты так мило боролась со мной, и это только распаляло мой интерес. С каждым днем я только убеждался, что ни за что не отпущу тебя. А когда ты кинулась по лестнице с тридцать пятого этажа, бежала пролет за пролетом, чтобы проверить не пострадал ли я, осознал, что окончательно пропал, — целует меня в кончик носа и чуть отстраняется. — Прости, что оставил тебя. Не думал, что мои поиски так затянутся. Я старался поймать эту дрянь, как можно скорее, чтобы вернуться к тебе. Особенно, меня подгоняли фотографии, которые присылали мои ребята — на них ты на себя не была похожа, — кладет руку мне на щеку, аккуратно гладит скулу, — была такой несчастной.
— Почему ты не позвонил? — обиду в голосе скрыть не получается, как и слезу, которая скатывается по щеке и которую ловит Дикий.
— Разговор, который нас ждал, явно, не елефонный, — сводит брови к переносице. — Потому что я должен был сделать это, — он опускает руку, пару возится с чем-то внизу, после передо мной появляется черная бархатная коробочка. У меня перехватывает дыхание. — Настя, ты единственная девушка, которую я готов впустить в свою жизнь. Если ты примешь это кольцо, — открывает корочку, а у меня брови ползут вверх от размера камня, находящегося на белом золоте посреди россыпи более маленьких, — знай, что навсегда станешь моей. Я не приемлю развод. Если мы будем вместе, то навсегда, — вынимают кольцо из коробочки, отбрасывает ту в сторону и берет мои похолодевшие от неожиданности пальцы. — Ну что, рискнешь сказать «да»? — выгибает бровь.
— Да, — выдыхаю, прежде чем успеваю подумать.
Но сразу же понимаю, что это самое верное решение из всех возможных. Меня переполняют чувства к моему Дикому… к моему Вите. Пока мы находились вдали друг от друга… пока я думала, что он меня бросил, чуть с ума не сошла от страданий.
Мое сердце словно на мелкие кусочки разрывало, а сейчас оно вновь начало срастаться.
И это не учитывая, того признания, которое я сейчас услышала.
Большего счастья и представить сложно.
Дикий без лишних слов надевает мне на безымянный палец кольцо и тут же впивается в мои губы жестким поцелуем. Языком проникает в рот, вдавливает меня в себя, будто пытается завладеть мной полностью. Но я и так его, что доказываю, обнимая мужчину за шею и седлая сверху так, чтобы колени оказались с двух сторон от его ног. Дикий зарывается руками под мой плащ, притягивает меня к себе еще ближе. Складками упираюсь в его твердый член.
— Люблю тебя, — выдыхаю ему в губы. — Не оставляй меня больше… никогда.
Дикий резко прерывает поцелуй, заглядывает мне в глаз.
— Запомни. Ты моя. Я тебя никогда не оставлю и не отпущу, — чеканит, словно пытается вбить эти слова мне в голову. После чего его взгляд смягчается, и я замечаю в стальных глазах эмоцию, которую раньше не замечала. Сердце, которое и так бешено билось в груди, еще сильнее разгоняется. — Я люблю тебя, моя девочка, — шепчет мне в губы и снова набрасывается на них в поцелуе.
Счастье затапливает меня с головой.
Никогда бы не подумала, что найду его с мужчиной вроде Дикого.
С жестким, несгибаемым, яростным. С тем, кто сначала взял меня силой, а потом заботился обо мне, как никто другой.
Никогда бы не подумала, что полюблю знаменитого Дикого, а он полюбит меня.
Хотя… да, он Дикий. Но для меня навсегда останется просто Витей. Моим Витей.
Эпилог
Пять лет спустя, Дикий
— Что ты здесь делаешь? Тебе давно пора спать, — захожу в свой кабинет, поздно вернувшись с работы, и нахожу Настю за своим столом, корпящую над учебниками.
Она сидит, склонившись над столом. Ее рыжие волосы вуалью закрывают лицо, а белое платье выглядит совсем как свадебное, но при этом широкое и закрывает ее большой живот.
— Еще чуть-чуть, — бормочет она, не отрывая взгляда от учебника, но при этом клюет носом. Эти ГОСЫ скоро добьют не только мою жену, но и моего ребенка.
— Никаких чуть-чуть, — произношу строго, жалея, что так сильно задержался на работе. Но нужно было уладить некоторые проблемы перед выходными. Я собираюсь на два дня увезти Настю загород в сосны, где она сможет подышать свежим воздухом и… побыть без учебников. Моя жена, конечно, об этом еще не знает. Иначе уже устроила бы мне разнос на тему, что ей нужно учиться.