Ныло тело от удара и сил казалось бы не осталось, но я приподнялась и схватила со стола вазу, хотела ударить его, однако он заломил мою руку.
Боль. Боль. Боль.
Слезы уже наворачивались на глаза от ужаса и его поступков, от того. Как он прикасается ко мне.
— Ты моя жена! ТЫ МОЯ ЖЕНА и ездишь с каким-то хуеплетами на дорогих тачках?!!!— кричал он мне прямо в лицо, швыряя вазу в стену.
Он навис надо мной, придавил всем своим большим телом.
Мне так страшно... Мне так страшно..
— Я ушла от тебя, ушла из наших отношений, если ты не в курсе, нас сегодня развели, ты больше мне не муж!— абсолютно бессознательно произнесла я и получила удар по щеке.
— Никакая бумажка не изменит того факта, что ты моя жена. И никакой твой хороший поступок не перекроет то, что ты — моя жена — проститука!
Жгучая боль пронзила всю щеку. Перед глазами замелькали огоньки.
Больно. Больно и страшно.
— Что ты от меня хочешь?— чувствуя во рту кровь, спросила я.
Вкус металла... Вкус металла.
Я продолжала смотреть на него и не знала как бы ударить его в ответ, чтобы спастись.
Только дикий ужас брал надо мной власть.
Пусть он уйдет, пожалуйста пусть он уйдет. Ненавижу его! Ненавижу! Ублюдок! Сука! Скотина бесчувственная! Безчувственная и воняющая перегаром. Он пьян. Очень пьян.
— Я хочу чтобы ты, сука, продала свою квартиру и отдала мне все бабки в тот же день! Будем жить у твоей мамаши, если она не сдохнет, а если даже помрет, все равно будем! — он продолжал кричать так, что мне хотелось только одного.
Закрыться от него, закрыться от всего мира...
Пожалуйста... Пусть... Он... Уйдет.
Пусть он оставит меня.
— Хорошо, хорошо,— прошептала я в ответ.
Я скажу все, чтобы он только прекратил, пусть только прекратит.
Мне больно, мне тяжело.
— Умница, Ляля, а теперь можно и развлечься, давненько я не спал с женой,— он привстал и принялся расстегивать ремень брюк.
Я испугалась еще сильнее и собирая все свои силы в кулак отползла еще дальше, дальше к стене.
....
Это мой конец, это мой конец.
Я не хочу, я не хочу. Я не хочу!!!
Он приспустил свои брюки и опустился ко мне, я пнула его ногой, но видимо это не так сильно, чтобы его задеть по-настоящему.
— Ты куда брыкаешься, сучка, я хочу тебя трахнуть, так же как тебя трахает твой новый любовник, который тебя привез, я покажу тебе, что твой любимый муж лучше чем он,— он притянул меня под себя за ноги и принялся разрывать мою рубашку,— я уже и забыла, какая ты красивая.
Он говорил, а я била его руками по груди и по лицу из последних сил и вот когда я расцарапала ему ногтем щеку, он ударил меня снова, на этот раз сильнее.
— Лежи и не рыпайся, тразать буду тебя а не убивать,— кричал он.
Мои руки и все тело в целом обессилило.
Я лежала на полу, смотрела в потолок абсолютно как бесчувственное тело.
Никакого больше страха, ничего. Все испарилось в один момент и переключатель чувств остановился на безразличии.
Я смотрела в потолок, и чувствовала кровь на губах, пока мой бывший муж снимал с меня лифчик, оголяя мою грудь перед собой.
— Я тебя, сука, предупреждал!!!— моментально Васю содрали с меня и швырнули на пол так, что он с треском врезался в угол дивана.
Лев.
Глава 37
Лев
— Ты кто такой? — прошипел он, но я не стал дожидаться нового удара и подняв его, прижав к стене ударил его по лицу.
Удар один, удар два.
Кровь из носа и потерянный вид.
Удар.
Удар сильнее.
Треск.
Удар.
— Лев, пожалуйста,— еле слышно говорила Оля на фоне, но надо мной взяла власть ярость.
Сукин сун. Сукин сын.
Его тело уже обмякло, он уже не в силах был вырваться.
Я убью его. Сука. Я убью его.
Удар. Удар. Удар.
Хруст его носа.
Он хотел уже сползти по стенке, но я подхватил его и ударил спиной об стену.
Сука.
Как он посмел ее тронуть?
Как ему наглости хватило, чтобы прикоснуться к ней?
ОНА МОЯ! ОНА МОЯ!
Я схватил этого жирного борода за шкирку и потащил в подъезд.
— Лев, пожалуйста, хватит, пожалуйста!— кричала Оля.
Я на мгновенье обернулся на нее.
Разодранная одежда, голая грудь, губы в крови.
Разозлился еще сильнее.
Скотина.
Она моя и он права вообще трогать не имеет, я переломаю ему все кости.
Как он смел вообще поднять на женщину руку, животное, пес подзаборный.
Он ответит теперь не только за все слова, но и за все свои действия.
Сукин сын.
Я швырнул его в подъезд, тут дверь открыла соседка с таким видом, типа « что тут происходит», но я подошел к женщине.
— Все в порядке, закрывайте, полиция уже едет,— я силой надавил на дверь.
Ага, в порядке.
Только вот с Олей не все в порядке, уебок.
Я его выпотрошу.
Он бы мог обойтись малым ущербом. Его слова, которые он нагло пульнул в мой адрес для меня значили не так много, как то, что он сделал со своей бывшей женой.
— Что, Вася? Тебя все бросили? Ты нахрен никому не нужен?
Он попытался подняться, держась руками за перилла, но я пнул его и он покатился вниз по лестнице кубарем.
Я принялся спускаться.
Медленно спускаться, как этот урод скрюченный лежит с мордой в крови.
— Лев, прошу, не оставляй меня, хватит, пожалуйста, хватит, не оставляй меня,— Оля подползла к дверному проему и ее голова выглянула.
Укол жалости. В самое самое сердце.
Она умоляла меня… не причинять больше боли своему обидчику.
У нее слишком доброе сердце. Он — точно ее не достоин.
Я кивнул ей, подошел к этому утырку, поднял его голову на себя.
— В глаза мне смотри, пес,— я сжал рукой его жирный подбородок.
Он поднял взгляд.
Какой бедный лебедь, лежит тут, посмотрите на него.
Пожалеть и простить? Ага, еще бы.
— Мы еще не закончили, Вася. Я тебя найду и мы продолжим,— я опустил его голову и плюнул на него,— увидимся еще.
Быстро поднявшись, закрыл дверь на щеколду.
Оля...
Бедная девочка.
Я поднял ее на руки. Она прошипела.
Я отнес ее в спальню, положил на кровать.
Она смотрела на меня жалобно, ее глаза были полны слез и грусти.
Боже, как мне ее жаль.
Сколько же она сегодня натерпелась. Я представить себе не могу, что она чувствовала и что было в ее голове в эти моменты.
Это же ужас, она же просто хрупкая девушка….
Хрупкая и требующая защиты, а не такого издевательского и садисткого отношения.
Ничего, мы за нее еще отомстим. Всем, кто каким-либо образом причастен к этому.
Не сейчас. Позже.
Сейчас важно помочь ей.
А потом, а потом меня ждет увлекательное время.
Запил все, и Пташка и Вася и все, кто им помогал.
Не дело вытворять такое. Абсурд, бред и беспредел.
Я все еще злился, очень сильно, но пытался сдерживаться, чтобы не спуститься и не добить его. Потом. У нас еще будет время разобраться по мужски. Хотя… какой он мужчина. Так, подобие… Оно.
— Спасибо, что пришел,— она положила руку мне на плечо,— спасибо, что ты успел.
— Мне стоило тебя проводить до квартиры,— я принялся снимать с нее рваную рубашку,— давай, аккуратно.
Следом ушло и ее белье, но ее голое тело сейчас ничего не значит. Ей плохо и я должен ей помочь.
Я раздел ее почти полностью, она не стала сопротивляться.
Я нашел в ее шкафу футболку и натянул на нее, прикрыл теплым одеялом.
Нашел аптечку, принес и принялся протирать ее губу перекисью.
Она прошипела от боли.
— Терпи, Оля, надо обработать, надо обработать, терпи.
Глава 38
Ольга
Я лежала обисиленная, полуголая и избитая.
Ныло все, дышать тоже было тяжело, но реально.
Реальнее, чем принять ту действительность, которая произошла.