— Я пришел сюда из-за этого. — Я залез в карман и вытащил письмо. Она сморщила нос, наклонившись ко мне с любопытным выражением лица. Я протянул ей бумагу и допил сок, пока она читала. Мой взгляд упал на ее мягкие губы, когда она прочитала письмо, а затем положила его на стол.
— Оно адресовано твоему отцу, — сказала она, и я кивнул.
— Оно пришло через неделю после начала летних каникул, — сказал я. — Его не было дома, и, как ты можешь догадаться, оно так и не дошло до него. — Я видел вопросы в ее глазах, но вместо того, чтобы задать их, она промолчала, ожидая, пока я расскажу историю. Я вытянул шею и выдохнул. — Мне было десять, когда я был здесь в последний раз, а Коннору — восемь, — начал я, и она села рядом со мной на кухонный остров. Ее глаза встретились с моими, в них было больше коричневого, чем зеленого, и я понял, что она видит эмоции, скрытые за моей маской.
Я с трудом сглотнул, пытаясь напомнить себе, что все в порядке, это же Кинсли, но все же привел свои черты в порядок, прежде чем продолжить.
— Моя мама исчезла во время нашего последнего отпуска здесь. Она была здесь, а потом ее не стало. Приехала полиция, но они так и не смогли нам ничего сказать. В конце концов, они сказали, что она сбежала. — Я смотрел только на Кинсли, пока говорил. Так мне было как-то легче открыться. — Они сделали плакаты с ее фотографией, и через несколько дней несколько человек заявили, что видели ее на автобусной остановке утром после исчезновения. По-моему, это самая гнилая брехня на свете. — Я взъерошил волосы. — Кто уедет без вещей, да еще и посреди семейного отпуска? Но никто не слушает детей, поэтому ее дело затянулось и не будет возобновлено, пока не появятся серьезные доказательства.
— А Джош? — спросила она, и я покачал головой. В тот день мой отец замкнулся в себе и с тех пор стал совсем другим человеком. Я взял письмо. — Я пытался выяснить, кто его прислал, но они сделали так, чтобы только они могли с нами связаться. Поэтому я решил разобраться и приехал сюда. Но, похоже, что, как бы этот человек ни хотел, чтобы Джош был здесь, кто-то другой хочет, чтобы мы уехали.
— Итак, ты здесь, чтобы что? — Кинсли прервала кратковременную тишину. — Чтобы расследовать?
— Я...
— Потому что, если да, то я хочу помочь, — выпалила она, и я слишком быстро покачал головой. — Я хочу помочь, — повторила она, скрестив руки на груди с решительным выражением лица.
— Нет, Кинсли. — Я встал, держась на расстоянии от нее. Я больше не доверял себе в ее присутствии. Не после сегодняшнего вечера. — Ты прочитала сообщение и письмо, здесь происходит что-то большее, чем я думал. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты могла решить, хочешь ли ты остаться или нет, но помогать в этом — не вариант, — сказал я, качая головой.
Она посмотрела на бумагу в своей руке и прикусила нижнюю губу. Я отвернулся, пытаясь успокоиться. Мне нужно было сосредоточиться. Можно было бы подумать, что после четырех лет обучения на юриста я смогу держать себя в руках, но почему-то Кинсли всегда знала, как вывести меня из себя.
— Может, это просто глупая шутка, — сказала она, но все же сложила бумагу в ладони. — Может, это не имеет никакого отношения к делу твоей мамы, — добавила она, но я видел, что она сама в это не верит.
— Ты знаешь, что это не так, — ответил я, уже более спокойным голосом.
— Ну, вряд ли, но никогда не знаешь, — ответила она. — Я хочу остаться и хочу помочь. — В ее голосе слышалась решимость.
В конце концов, у каждого были свои навязчивые идеи. Я знал, что Кинсли увлекалась загадками, и я не был тем, кто мог ее осуждать или пытаться удержать от этого, поскольку — я поднял на нее глаза — у меня тоже была своя навязчивая идея. Но я был за нее ответственен и достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что не смогу работать в полную силу, пытаясь уберечь ее от неприятностей.
— Кинс... — звук подъезжающей к дому машины прервал меня, и мы синхронно двинулись. Я открыл входную дверь, держа Кинсли за спиной другой рукой. Я сглотнул воздух, который вдыхал, и пока я боролся, стараясь не кашлять, Кинсли высунула голову из-за моей спины.
— Черт возьми. — Она выпустила облегченный смешок, как будто мы только что не были свидетелями того, как мой младший брат целовался с Кевином Миллером на капоте моей машины.
9
Кинсли
С самого детства я увлекалась детективами. Пока мама была на работе, я проводила послеобеденное время у бабушки, которая большую часть времени смотрела криминальные сериалы на своем старом телевизоре, и я тоже. Когда мне было десять лет, мы начали устраивать соревнования и пытались раскрыть дело раньше детективов. К тринадцати годам я уже освоила эту игру, и бабушка больше не могла меня победить. Тогда она дала мне почитать свои детективные книги, и я влюбилась в каждую из них. Их было сложнее предсказать и разгадать, и это было интригующе. Итак, что делать, когда на твоих глазах появляется нераскрытое дело? Ну, я думаю, большинство людей ушли бы, но как только Томас посвятил меня в тайну, мой мозг начал работать на полную мощность.
— Я просил тебя привезти мою машину домой, а не целоваться с моим братом на ней, — спокойный голос Томаса вырвал меня из раздумий.
Коннор прислонился к капоту машины Томаса, а Кевин стоял к нам спиной. Они замерли, когда поняли, что не одни, и Коннор открыл глаза, расширив взгляд. Он отстранился от Кевина, который затем повернулся к нам. После того, как мы вчетвером простояли как статуи, глядя друг на друга, Коннор направился к дому.
— Мне двадцать, черт возьми, — пробурчал он, проходя мимо нас, и я посмотрела на Томаса, пытаясь понять по его лицу, что могло разозлить Коннора. Ну, кроме того, что мы испортили его поцелуй.
Томас спустился по лестнице к Кевину, оставив меня позади, и я задрожала от внезапной холодности его пустого места. Я тоже отвернулась и последовала за