— Я вырос на рассказах матери о моем отце, — начал Итан, и я почувствовал, как Кинсли придвинулась ближе ко мне. — Но когда я спрашивал ее, где он, она не отвечала, — пояснил он, играя с пистолетом в руке. — Мне было около шести лет, когда она впервые показала мне его фотографию. У него была другая семья, конечно. — Он кивнул в мою сторону, и я поднял бровь. — С того момента рассказы моей матери стали меньше касаться этого мужчины, а больше — семьи, которая украла его у нас.
Я едва сдержал фырканье, но, как ни странно, все это имело смысл. Сестра Алии упомянула, что у Хизер Джонс диагностировали бредовое расстройство. Возможно, это было вызвано смертью ее мужа. Она осталась одна с двумя детьми. Возможно, она считала, что это несправедливо. Разве не так думают все? Она могла встретить моих родителей, когда мы были в городе. Итан сказал, что ему было около шести лет, когда рассказы его матери изменились, а мне было четыре, когда мы впервые приехали в Колдуотер на каникулы.
— Поэтому ты послал это письмо Джошу? — спросил я, и он опустил голову.
— Я думал, что идея узнать, что на самом деле случилось с его драгоценной женой, заманит его обратно сюда. — Он пожал плечами. — Думаю, ему было все равно. — Я сжал челюсти. — Как я уже говорил в первый раз, когда я понял, что вернулся не Джошуа, я был очень зол. Тогда я и попросил девушку Хейл присмотреть за тобой.
— Ты не просил ее, — встряла Кинсли, выйдя из-за моей спины. — Ты шантажировал ее.
Итан ухмыльнулся.
— Я никогда не говорил, что просил ее вежливо. — Кинсли сжала кулаки. — Кстати, — он махнул пистолетом в нашу сторону, — ты все еще должна мне хорошее времяпрепровождение. — Он направил пистолет на Кинсли, которая широко раскрыла глаза, а у меня задергался правый глаз. — Помнишь, в лесу? Твоя первая ночь здесь — я был так близок к тому, чтобы добраться до тебя, но сначала хотел тебя немного напугать, и тут этот золотой мальчик вмешался. — У меня сдавило желудок.
Он не мог, блядь, только что сказать это.
— Ты ублюдок, — прорычал я, двигаясь к нему, и он поднял пистолет к моему лбу.
— Я мог бы просто убить тебя и трахнуть ее прямо сейчас, знаешь ли. Пиу. — Он имитировал звук выстрела, и на его лице расплылась улыбка. — Я много об этом думал, — добавил он, и я стиснул челюсти. В озможно, рядом с тем деревом...
Моя рука двинулась быстрее, чем он успел среагировать, и ударила его по челюсти. Я услышал крик Кинсли.
— Не смей ее трогать. — Я наклонился, а он плюнул кровью на землю. — Или даже подумай о том, чтобы ее тронуть, и я сломаю тебе шею, — прорычал я, а он рассмеялся.
Я уже собирался схватить его пистолет, прежде чем он успел выпрямиться, когда мы услышали еще один звук снятия пистолета с предохранителя. Я поднял глаза от Итана и увидел, что Саманта смотрит на меня.
Итан тоже оглянулся и рассмеялся.
— Сестра, как мило, что ты присоединилась к нам, — сказал он, и Саманта вздрогнула. — Семейное воссоединение. Ну, почти. Где Златовласка?
Я не спускал глаз с Саманты. Была ли она тоже сумасшедшей, как и остальные члены ее семьи, хотя и не помогала Итану?
— Давай, сестренка, помоги мне, — сказал он, и Саманта фыркнула.
— Опусти пистолет, Эрик, — ответила она и, к моему удивлению, опустила пистолет с моей стороны на сторону своего брата. — Все кончено, — добавила она.
— Все закончится, когда я так скажу, — ответил ее брат, белки его глаз покраснели. — Ты должна это знать.
Саманта поморщилась.
— Мама не знала, о чем говорила, Эрик. Они... — она указала на нас. — Не наша семья, — добавила она. — Опусти пистолет.
Когда Итан не шелохнулся, она подошла ближе, ее пальцы побелели.
— Я сказала, опусти его, Эрик, — прорычала она, и ее брат послушался. — Встань, — приказала она и подождала, пока Итан выпрямился.
— Ты позоришь имя Джонсов, — прорычал он, и Саманта бросила на меня взгляд.
— Бракстон показал мне статью о семье Боуман, — обратилась она ко мне и Кинсли.
Значит, она знала. Она должна была узнать свою мать.
— О чем ты говоришь? — спросил Итан, и Саманта повернулась к нему.
— Я не знаю, почему мама сменила наши фамилии и почему она никогда не говорила о нашем настоящем отце, но он был пожарным. Он умер в год моего рождения, — объяснила она брату, прежде чем достать из кармана знакомую фотографию из больницы. — Смотри, — сказала она. — Это ты и мама, — добавила она, показывая фотографию Итану. — А это наш отец. — Она, должно быть, указала на Филипа Боумана, прежде чем бросить нам извиняющийся взгляд.
Она знала об этом все время?
— Ты полна дерьма, Сам, — ответил Итан, его руки дрожали. — Джошуа Роудс — наш отец, мама нам сказала.
— Я не лгу, Эрик, — она снова попыталась объяснить. — И он не твой отец. Я все проверила, и посмотри, ты должен ее узнать.
— Заткнись, черт возьми, Саманта! — крикнул ее брат, и Саманта широко раскрыла глаза.
Она глубоко вздохнула.
— Ладно. Тогда просто скажи нам, что мама сделала с их отцом.
Ее брат улыбнулся.
— Я как раз собирался к этому перейти, — сказал он, и Саманта сжала губы в тонкую линию.
Вот и все. Это уже не был вопрос о том, жива она или нет, как когда мы приехали. Я не сомневался, что она мертва. Я хотел знать причины. Мое тело напряглось, когда он открыл рот, и я почувствовал, как Кинсли подошла ближе ко мне, но в следующий момент он наклонился, чтобы взять пистолет, и направил его на свою сестру.
Я услышал шаги и ломающиеся ветки, и когда оглянулся, увидел, что наши друзья появились на краю поляны, окружив нас широким кругом. Как раз вовремя. Итан тоже обернулся с рыком.
— Я могу всех вас застрелить! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по лесу. Я услышал, как Бракстон рассмеялся в ответ.
Он держал телефон перед собой, и я надеялся, что он ведет прямую трансляцию, как мы и договорились.
— Можешь попробовать, — прохрипел я. — Но в любом случае, через пять минут ты будешь в полицейской машине по дороге в свой новый дом. — Я вызывающе поднял бровь.
— Томас, — предупредила Кинсли, но я продолжал пристально смотреть на парня.
— Мой отец уже едет, Эрик! — крикнул Кевин с того места, где стоял. — Просто расскажи нам, что произошло, и, может