Минут через десять София вышла, закутавшись в одно полотенце. Пожалуй, добавлю «своевременный душ» в список того, что меня заводит. Длинные мокрые волосы струились по спине, слегка завиваясь на концах. Она исчезла в маленькой комнатке рядом с кухней (предположительно, прачечная) и вернулась в мешковатых фланелевых пижамных штанах и ещё более просторном свитере. Честно говоря, я не был уверен, что выглядело сексуальнее.
Она открыла холодильник, достала бутылку пива, открутила крышку и сделала большой глоток. У меня потекли слюнки. Затем она опустилась на диван с видом человека, отработавшего десять часов подряд. Сделав ещё один глоток, София взяла с журнального столика книгу и устроилась поудобнее перед камином. Тут я заметил, что в доме нет телевизора.
София читала ровно тридцать семь минут. Потом её голова склонилась набок, книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол.
Я выждал несколько минут, убедившись, что она спит, затем выбрался из-за укрытия и начал обходить дом, изучая территорию.
Сзади стоял старый сарай, ничего примечательного. Вокруг — лишь деревья и кустарник, теперь укутанные толстым снежным покровом.
Я подкрался к окну.
Интерьер был выдержан в спартанском минимализме: один диван, прикроватный столик с лампой, журнальный столик, кресло-качалка. Самым дорогим предметом казался массивный ковёр в стиле навахо, расстеленный на деревянном полу. Там, где у других висели семейные фото или картины, здесь стояли книжные полки. Забитые книгами. Сотни и сотни книг — на полках, на полу, на всех горизонтальных поверхностях.
Я оценивающе приподнял бровь, окидывая взглядом царивший вокруг творческий беспорядок. София, может, и была красавицей, но жила как настоящая свинья. Всё было разбросано: одежда, обувь, полотенца валялись повсюду, на полу стояли пустые стаканы и тарелки, стопки газет и блокнотов лежали вперемешку.
Что ж, никто не идеален.
Я смотрел, как она спит, и этот образ врезался мне в память. Пряди золотистых волос обрамляли нежное лицо, слегка приоткрытые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Время от времени её веки подрагивали, а пальцы непроизвольно вздрагивали.
Что-то глубоко внутри шевельнулось.
София Бэнкс жила одна. В своём маленьком, отрезанном от всего мира мирке. По опыту я знал, что есть лишь один тип женщин, которые добровольно селятся в такой глуши в полном одиночестве.
Те, кому есть что скрывать.
ГЛАВА 8
ДЖАСТИН
Когда достигаешь определённого уровня в армии, вещи, которые когда-то казались необходимыми для комфорта, перестают иметь значение. Ты можешь днями почти не спать, есть жуков размером с кулак и часами лежать неподвижно в кустах, кишащих насекомыми. Это часть работы. Если ты не справляешься, найдётся кто-то другой — посильнее.
Но к чему я так и не смог привыкнуть — так это ко сну в машине. Чёрт возьми, да.
Я мог спать под открытым небом. Но найти удобное положение в тесном салоне, особенно на морозе, было почти невозможно. Если бы не моё термоодеяло, я бы просто замёрз насмерть.
Поэтому, когда на следующее утро я дождался, пока София отъедет, и приехал в «Creek House Diner» ровно через час, моё настроение было ниже плинтуса. Единственным плюсом было то, что снегопад временно прекратился, хотя по прогнозу это было лишь затишье.
Когда я вошёл, над дверью звякнул колокольчик. Внутри было тепло, пахло свежим кофе и беконом. В животе предательски заурчало.
Я сразу увидел её.
Согнувшись в пояснице, София наливала кофе двум охотникам, закутанным с головы до ног в камуфляж. Один был размером с холодильник, его живот едва помещался под столом. Другой — молодой и тощий, с торчащими зубами, напомнил мне кролика, которого мы с братом поймали в детстве. Мы, естественно, назвали его Баки.
София выпрямилась и оглянулась через плечо. Наши взгляды встретились. Я уже краем глаза заметил, что внимание привлекаю не только я.
— Доброе утро, — поприветствовала меня та же седовласая женщина, что работала накануне. — Один?
— Да, один.
— В дальний угол, если не возражаете.
— Вовсе нет.
Я прошёл за ней через зал, снова поймав взгляд Софии. Бросив пальто на сиденье, я скользнул в кабинку.
— Меня зовут Велма, — сказала официантка, кладя на стол ламинированное меню. — Начать с кофе?
— Пожалуйста.
— Отлично. София сейчас принесёт.
Я наблюдал, как Велма и София пересеклись у кофейников. Велма, ухмыляясь во весь рот, что-то прошептала Софии, кивнув в мою сторону. Та не отреагировала. На самом деле, её лицо стало суровым, и она казалась раздражённой. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять почему.
Двое охотников, которым она наливала кофе, когда я вошёл, были пьяны в стельку, несмотря на ранний час. Вероятно, только что пришли из ночного бара. Их громкая, невнятная речь разносилась по залу, от них несло перегаром. Они хохотали и подначивали друг друга. Пока они болтали, их налитые кровью глаза то и дело скользили по Софии, и я понял, что темой их разговора была она.
София игнорировала их, проходя мимо их стола с графином и сахарницей.
— Доброе утро, — сказала она мне, выдавив напряжённую улыбку. Её глаза оставались серьёзными.
— Доброе утро, — ответил я и, когда она потянулась налить кофе, взял у неё графин. — Я сам.
Она моргнула. — Спасибо.
В зале раздался взрыв пьяного хохота. Челюсть Софии дёрнулась.
— Что будете заказывать на завтрак? — спросила она натянуто.
— Эй, красотка! — рявкнул Горилла через плечо, совершенно игнорируя тот факт, что она обслуживает другого клиента. Меня.
Щёки Софии вспыхнули — то ли от смущения, то ли от гнева, я не был уверен. В любом случае, это было нехорошо. Ни одна женщина не должна мириться с таким на работе. Или где бы то ни было ещё.
В пояснице возникло знакомое покалывание — чувство защиты, которого я не испытывал очень давно. Может, никогда.
Игнорируя мужчин, София встретилась со мной взглядом, и между нами проскочила искра — вызов. И я в этот момент совершенно забыл, зачем здесь нахожусь.
— Ты их знаешь? — тихо спросил я.
— Нет. Они вывалились из бара минут десять назад.
— Сейчас семь утра.
— Бар открыт круглосуточно. Владелец, Чак, живёт в подвале. Пока есть платёжеспособные клиенты, он не закрывается. Многие из них заходят к нам протрезветь.
— Эй, красотка! Я с тобой разговариваю!
Рука на моём колене сжалась в кулак.
София сделала вид, что не слышит, и бросила через плечо: — Я подойду через минуту.
— Принеси ещё кофе!
— Я сказала, подойду через минуту, сэр.
К этому моменту Велма уже наблюдала за происходящим, как и несколько других посетителей. Даже музыкальный автомат смолк. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как на кухне шипит бекон.
Пульс участился.
— Сэр, — резко повернулась ко мне София, — что будете заказывать? Ей явно не терпелось налить им кофе и выпроводить.
— Ничего. Кофе достаточно.
В этот момент из-за дверей кухни вышел повар — высокий, мускулистый мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост. На бейдже было написано «Рон».
— Я сказал, принеси кофе! — видимо, Горилле не понравилось, что его игнорируют.
Интересно, что стало его триггером. Наверняка он был тем самым толстым, неуклюжим ребёнком, над которым все издевались, а потом вырос и сам стал задирой. Я перевёл взгляд на Рона, который внимательно наблюдал за ситуацией.
Раздражённая, София развернулась и направилась к столику пьяниц. Молча, она подняла со стола графин с кофе — они вполне могли сделать это сами — и долила им в кружки.
— А теперь сахару, красотка, — ухмыльнулся Горилла.
Когда София потянулась через стол к сахарнице, Горилла засунул руку ей под юбку, впился толстыми пальцами ей в ягодицу, сжал и громко расхохотался. Без раздумий. Без тени сомнения.
Я вскочил, схватил ублюдка за шиворот и выдернул его из кабинки, как тряпичную куклу. Кофе расплескался повсюду.