Бррр, ну и мысли у нее. То есть у меня.
Поддев когтем рубашку наемника, я потянула за ворот.
— Что, прямо здесь? Ну ты и шалунья, — хмыкнул папенька.
Я рыкнула в его сторону, выпуская клуб дыма.
Гевур оказался сообразительнее. Вытащил медальон-компас и протянул мне.
Сцапав тонкую цепочку, я снова уже привычно нырнула вниз.
Медальон лег в паз как родной.
Скала подо мной дрогнула, сверху послышались тревожные вскрики. Посыпалась каменная крошка.
Лаз открывался неохотно, с трудом. Похоже, механизм подпортился за прошедшие столетия. Хорошо хоть вообще сработал.
Лепестки расходились, как будто действительно раскрывался гигантский цветок — наружу и в стороны. Острые края напоминали зубы хищника, и я невольно поежилась. Выглядел вход зловеще, внутри царила кромешная тьма, несмотря на сияющее снаружи солнце.
Мимо меня пролетела веревка. По ней рывками лихо спускался один из наемников.
Добрый папенька решил меня первой не пускать — вдруг там ловушки. И на том спасибо, хотя, прямо скажем, уцелеть в случае чего шансов больше у дракона, чем у хрупкого человека. Пусть даже со спецподготовкой.
Мужчина нырнул внутрь, зажег какую-то палку, переломив пополам — привет из техномира — и зычно крикнул:
— Все чисто!
Следующим пошел Гевур, предусмотрительно держа в руках обвязанный наспех бечевой узелок с моими вещами.
За Руфом я слетала сама. Присела рядом, опустив крыло, чтобы ему было удобнее забираться, и вопросительно скосила глаз.
Решится ли?
Не без трепета Айзенхарт прикоснулся к моему плечу. Провел ладонью по чешуйкам. Я едва успела сдержать удовлетворенное урчание.
— Можно? Ты правда не против? — негромко уточнил он, опираясь на спину, но все еще не решаясь запрыгнуть.
— Будто в постель собираетесь. Быстрее уже! — поторопил нас Манкорн.
Ни капли такта у него!
Руф устроился между моих лопаток удобно и уверенно, будто мы с ним всю жизнь так летали. Сидел он перед крыльями, так что почти не мешал.
Папенька предпочел спуститься в человеческой форме.
И первым двинулся в глубь тоннеля.
Я задержалась, облачаясь, и на тревожные возгласы из темноты сначала не среагировала.
Ну ругаются и ругаются.
Оказалось, одного из наемников, идущего первым (Манкорн благоразумно послал вперед обученных специалистов, у которых больше шансов уцелеть в ловушках) засосало в пол. Прямо в ровную с виду каменную плиту. И с каждой минутой утягивало все глубже, невзирая на его яростное сопротивление. Или благодаря ему? Вроде в болотах и в зыбучих песках брыкаться нельзя.
И палки никакой под рукой.
— Веревку кидайте! — командовал папенька, стоя подальше от места событий.
Кто его знает, может, там не одна плита, а весь ряд такой?
Веревку бросили. Наемник обмотался ею под мышками, его коллеги дернули — безрезультатно. Потянули плавнее, пока мужчина не заорал от боли.
— Получается, провалиться можно, а в обратную сторону никак? — задумчиво, как ученый над пробиркой, протянул Манкорн. И ткнул пальцем в бойца: — Ты, пойди проверь остальные плиты.
— А его мы что, так и оставим? — уточнила я, глядя на обреченно вцепившегося в веревку бедолагу.
Он больше не погружался, но и вылезти не мог, застряв посередине.
— На обратном пути заберем, — пожал плечами папенька, следом за разведчиками проходя по плитам.
Наученные горьким опытом, они стали осторожнее и сначала проверяли перед собой дорогу, бросая камни на плиту и внимательно наблюдая за результатом.
— Полагаю, если б это был ты, мы бы выход придумали сразу же, — пробормотала себе под нос, пристально осматривая неровные стены.
— Я — главный мозг. И просто главный, — скромно заявил дракон, тем не менее ступая очень осторожно. — Без меня вы дальше не пройдете.
— Ты здесь был? Добирался до цели? — хмыкнула я. — Точно так же будем плутать, может, чуть дольше. У кого компас, тот и главный.
Манкорн молча забрал у Гевура медальон и скрылся за поворотом.
Руф стоял рядом, не обращая внимания на жгущий кожу ошейник. Чем дальше он от «хозяина», тем сильнее дискомфорт, но ловец не собирался оставлять меня одну в темном коридоре.
Я же напряженно размышляла.
Ловушки все-таки делают обычно с возможностью нейтрализации. Ну вдруг своих прихватит? Подвыпивши был, наступил не туда. Если острые колья или арбалетный болт — тогда задумка насмерть. Тут же явно щадящий режим.
Или это, наоборот, крайняя стадия садизма? Медленная, мучительная смерть и осознание ее неизбежности?
Задумчиво глянула вслед папеньке.
Если драконы прошлого хоть немного на него походили, последний вариант не исключен.
Но попробовать можно.
— Отойди-ка в сторонку, — попросила я Руфа, примеряясь.
Вместе с ипостасью и расширением резерва пришли новые умения. Я чувствовала, подсознательно знала, что могу, хоть никогда еще не пробовала. Будто предки из глубины веков подсказывали, нашептывали на ухо.
— Может, не надо? — попросил наемник. Он, похоже, смирился со своей участью и неподвижно торчал эдакой полуживой статуей. Его привязали к валуну, так что глубже не провалится. Наверное, и правда можно было его оставить, на обратном пути заняться. Но мне не давали покоя мысли о хищниках. Наверху, в лесу их множество. Кто даст гарантию, что некоторые не пробрались в лабиринт?
Быть сожранным заживо — перспектива похуже, чем утонуть в камне.
— Надо, мужик. Глаза закрой и не шевелись, — приказала я, снова раздеваясь.
Хорошо, что одежда спортивная, удобная и с минимумом застежек. Как чувствовала.
— Оставайся в белье! — предложил Руф, с удовольствием наблюдая за нечаянным стриптизом.
Вместо ответа ему в голову прилетела рубашка.
Я же обратилась — тесновато, но если крылья плотно сложить, жить можно — и подползла ближе к пострадавшему.
Пламя придется выпускать строго дозированно, а то получу на выходе прожаренную курочку… то есть корочку.
Примерившись, я дыхнула на густой камень.
Опосредованно наемник не пострадает: на нем защита от перепада температур. А вот прямого попадания драконьего напалма артефакт вероятнее всего не выдержит.
Не будем проверять.
Добившись ровной зеркальной поверхности, я полюбовалась в отражении на свою оскаленную морду и перевоплотилась.
— Ну, дернули? — предложила, хватаясь за натянутую веревку и одновременно отправляя ударную волну в пол.
Измененная огнем глыба пошла трещинами и раскололась.
Наемник от нашего слаженного рывка вылетел из ловушки, как пробка из шампанского.
Мы с Руфом повалились на спину. Я на него, так мягче.
Дружно перевели дыхание.
И поплелись следом за Манкорном дальше. На шее ловца все отчетливее проступала красная полоса — верный признак того,