— Я сплю в боксёрах.
… и тут же попыталась втянуть этот вдох обратно.
Хатч расхохотался.
— Я могу надеть пижаму, если хочешь.
С любым другим мужчиной я бы тут же согласилась. Конечно. Конечно, ему не стоит спать в нижнем белье.
Но Хатч был не такой.
Я вспомнила историю, которую рассказала мне Рю пару вечеров назад. Они с Хатчем были в поездке, и их рейс задержали. Всех выгнали из самолёта, пришлось ждать в терминале. Часы шли, народ опаздывал на пересадки, становился всё злее, и пассажиры начали по очереди подходить к стойке и кричать на агентов. Хотя те, разумеется, ни на что повлиять не могли.
Через какое-то время Хатч встал и ушёл.
А вернулся с подносом кофе. Подошёл к стойке, поставил кофе перед агентами и сказал:
— Знаю, что у вас был тяжёлый день. И знаю, что вы стараетесь изо всех сил. Спасибо вам.
Потом просто оставил кофе для них.
Рю рассказывала, что зал будто застыл. Все стали свидетелями этого поступка и внезапно увидели в агентках людей. Мужчина, что ругался в голос, опустил руки, закрыл рот и молча вернулся на своё место. Сама Рю, которая тоже была раздражена, тут же пересмотрела своё отношение. Один этот жест, говорила она, словно снял напряжение со всех, напомнил, что такое человечность, и дал сотрудникам спокойно работать дальше.
Так что…
Если такой человек хочет спать в нижнем белье — пусть спит в нижнем белье.
Это важнейший навык — научиться распознавать, кто хороший человек, а кто нет. Иногда это сложно. А иногда и вовсе невозможно. Но в тот момент я должна была признать: насколько только можно быть уверенной — я была уверена, что Хатч на сто процентов хороший.
От того, как он снял колючку с лапы Джорджа Бейли во время нашей прогулки, до того, как отобрал у меня миску с пастой, чтобы добавить веточку базилика... Я знала. Просто знала.
Он из тех, с кем можно чувствовать себя в безопасности.
— Просто ложись так, как обычно ложишься, — сказала я. — Мне нормально. — И я действительно это имела в виду. — Но, — добавила я, вернувшись к разговору о Салливан, — если ты не собираешься надевать что-нибудь на ночь… можно я сниму, как ты раздеваешься?
16
Я действительно получила поцелуй посреди ночи.
И не просто поцелуй — меня придавили.
Потому что той ночью разразилась гроза. И Хатч нисколько не преувеличивал, когда говорил, что у Джорджа Бейли фобия гроз. Или как это правильно называется.
Я проснулась от того, что Джордж Бейли, уснувший на ковре у дивана, карабкался на меня — тяжело дыша, пуская слюни и весь дрожа.
Я подняла глаза, а он смотрел сверху вниз.
И тут я поняла, что толком не могу дышать. Поэтому я вцепилась в спинку дивана и с усилием вывернулась из-под него. Что в принципе должно было сработать. Но Джордж Бейли, балансируя на мне, потерял равновесие, и, когда я пошевелилась, рухнул с дивана и впечатался в журнальный столик... который с грохотом опрокинулся набок.
Было два часа ночи.
Звук был такой громкий, что задребезжала вся лодка.
Пока мы с Джорджем Бейли приходили в себя и смотрели друг на друга, из спальни вылетел Хатч.
Вы подумали, что он просто шутил про свои боксёры? Что в итоге на нём окажутся приличные хлопковые пижамы, как у порядочного джентльмена?
Нет уж.
На шум Хатч выскочил, готовый к бою и практически голый.
Глубокий вдох: те боксёры не были такими уж шокирующими. Скажем так, если бы мы участвовали в Тур де Франс, я вполне могла бы представить, что это просто велошорты.
Хорошо, велошорты, которые сильно сели при стирке, но всё-таки велошорты.
— Что произошло? — резко спросил Хатч, озираясь, руки раскинуты, будто он готов вот-вот избить грабителя босыми ногами.
Я поднялась с дивана и принялась поднимать столик, и он помог мне. Мы собрали его книги, рассыпавшиеся фишки из набора для нард.
— Эм, — сказала я, сама не зная, с чего начать. — Кажется, гремело? И Джордж Бейли полез на меня? Но мне было тяжело дышать, я попыталась вывернуться, и тогда он как-то... плюхнулся на стол.
Когда всё складывалось в одну картину, история звучала совсем уж странно.
Но Хатч просто переспросил.
— Гремит?
И в этот момент, будто подтверждая его слова, — снова прогремело.
Джордж Бейли отреагировал мгновенно — попытался проскользнуть между ног Хатча, так что тот оказался в буквальном смысле верхом на собаке.
Ковбой в трусах из Тур де Франс.
Я моргнула.
Соберись, Кэти!
Хатч соскочил с Джорджа Бейли, затем начал тянуть его за ошейник обратно в спальню.
— Мы делаем так, — пояснил он, продолжая тянуть. — Закрываем шторы, включаем белый шум, и я держу его крепко, как корову в загоне, пока не закончится буря.
Джордж Бейли упёрся всеми четырьмя.
— Это помогает? — спросила я.
— Вообще нет, — сказал Хатч, не прекращая тянуть. — Но это всё, что у меня есть.
Он подошёл к двери спальни и позвал.
— Пошли, дружище. Пошли!
Но Джордж Бейли и не подумал двигаться.
Хатч схватил пищащую белку и бросил в спальню — без толку. Потом достал лакомство из сыромятной кожи и поманил им — тоже не сработало. Потом обошёл с другой стороны и попытался подтолкнуть пса.
Тоже безрезультатно.
— Ладно, — сказал Хатч, — сыграю в опоссума. — И ушёл в спальню.
— Куда ты пошёл? — крикнула я ему вслед.
— Притворяюсь, что сдался. Может, тогда он сам пойдёт.
Джордж Бейли и правда заинтересовался, куда делся Хатч. Через пару секунд он прошёл полпути до спальни, наклонил голову, потом посмотрел на меня… а потом развернулся и уверенной походкой направился обратно.
Прямо ко мне.
И остановился рядом.
— Иди давай, — сказала я. — Хатч тебя ждёт.
Но вместо этого, почти как будто понял мои слова, Джордж Бейли подошёл ближе… и вцепился зубами в штанину моих брюк.
— Эй, — сказала я и попробовала освободиться.
Но, как могли бы подтвердить местные жабьи обитатели, эти челюсти жили по своим законам.
Когда он потянул меня за собой в спальню… что мне оставалось делать?
Я пошла.
Это были мои любимые штаны.
Когда мы дошли до комнаты, там был Хатч — клянусь богом — развалившийся на кровати в боксёрах, с руками за головой, напевающий Heart and Soul.
Он увидел меня и тут же сел, будто вообще не ожидал, что Джордж Бейли приведёт меня с собой.
Тем временем Джордж отпустил мою штанину и начал подталкивать