Удивительный факт: многое из этого прибыло из Америки, но колонисты европейские привезли это все не на родины, а в Китай, чтобы поменять на тамошние промышленно-ремесленные изделия. Многолюдный Китай всегда был рад отыскать новые виды еды, поэтому дары американской природы принял с распростертыми объятиями, размножил как смог и принялся продавать за серебро соседям. По этому поводу я поговорил с Государем:
— Китай сейчас — главный производственный центр мира. Царство китайское — древнее самой Ромеи. Еще той, единой и покорившей все Средиземное море Ромеи. Китайцев много, и само их бытие с младенческого возраста учит их двум главным для Китая вещам: ремеслу и торговле. Второе является следствием первого — китайские товары не первое тысячелетие пользуются славой, и именно ради них существует Великий Шелковый Путь. Сами китайские торговцы, как и другие китайцы, уезжать за пределы своего царства не любят, зато всегда рады продать чего-нибудь гостям. Так-то, полагаю, ездили бы, но сами иностранцы делают это бессмысленным: ежели в какую-то страну веками приходят чужеземцы за тем, что в их родных странах нет, значит все эти страны в глазах китайца волей-неволей примут ореол нищих и варварских.
— В гордыне погрязли китайцы, — догадался Иван Васильевич.
— В гордыне непробиваемой, — улыбнулся я. — Царство свое они называют «Поднебесной», и считают, что оно находится в центре мира. Однажды Господь их за это сурово накажет, но речь сейчас не о том. Товары, которые продает Русь — пенька, воск, деготь, лес и прочее являются «сырьем», сиречь продуктами, которые при добавлении людского труда и ума превращаются в ремесленные или промышленные продукты, али в часть чего-то большего, как пенька, без которой корабля не построишь. Торговля сырьем — это тупик, потому что сырье с Руси нередко оборачивается товарами, которые Руси же закупать и приходится за твердое серебро али обменом на другое сырье. Получается, что разница оседает в карманах потенциальных врагов наших.
— Корабли те же литовцы покупать не станут, им пеньку, бревна да смолу подавай, — с обидой указал на очевидный факт Государь.
— Понимаю сие, Государь, — поклонился я. — Речь моя — не о том, что на Руси предками твоими и тобою порядок неправильный установлен. Она — о желании для Руси лучшей судьбы. Более сытой жизни для людей русских. Казны богаче — для тебя, ибо казна Государева саму державу крепит и облагораживает. Я говорю лишь о своих планах, Государь. Печи, огонь, то что на стругах Филимоновых — лишь первые шаги на пути долгом. Не быстро, не за неделю и даже не за год, но клянусь я сделать для Руси такие товары, за которые иностранцы будут платить тем, что ты у них попросишь: конями добрыми, серебром, мастерами, пушками ладными, пищалями и всем тем, что сейчас правдами и неправдами втридорога через препоны врагов наших возить приходится. Вторым Китаем Третьему Риму не стать, ибо сам уклад жизни наш, природа наша и людишек число не позволят, но Третий Рим обязательно станет главным центром технологического прогресса. Когда-нибудь я приду к тебе, Государь, и скажу — мы обуздали саму силу молнии без потребности ждать ее удара с небес.
Подумав, Иван Васильевич не стал говорить верит или нет, решив просто дождаться результатов, а пока заметил:
— То Русь, то «мы», то «русские», то «наши». Кем ты считаешь себя, Гелий?
— Русским православным человеком, — без раздумий ответил я.
— Вот и будь им — на то тебе мое Государево дозволение, — улыбнулся Царь.
Еще три струга — потребный мне для экспериментов шелк. К нему бы очень в тему пришелся каучук, но он — единственное, чего Филимон не смог найти в Бухаре. И пяток стругов финальных — фарфор, ковры и прочее добро, которое, как и основной объем специй, проходит по категории «продать с большой наценкой», то есть просто заработать денег.
После того, как я принял работу Филимона, и мы с Государем с ним рассчитались — я заплатил обещанные «комиссионные» плюс премию сверху — купец тут же выразил готовность сгонять до Бухары еще раз, правильно оценив обстановку: Царь здесь окончательно решает вопрос с торговым путем по Волге, а значит в скорости здесь станет сильно спокойнее. Когда «спокойнее», сразу же множатся конкуренты. Милое дело прямо сейчас по Каспию сплавать на Юг, пройтись караваном и закупиться снова, вернувшись обратно еще до зимы — опять же, благодаря Каспию.
А уж дарованная «за помощь родичу моему Гелию» грамотка с освобождением Филимона от мыта по всей Руси так и вовсе требует скорейшей реализации! Само собой, я не мог не дать ему еще денег с просьбой закупить того же самого еще разок, в троекратном размере, и все-таки попытаться найти «желтоватую субстанцию что аки мед тянется, мутна, а пахнет одновременно деревом, гарью да капустою вареной» — то есть каучук. Часть «оборотных средств» предоставили «избранники» во главе с Данилою — тоже не дураки денег заработать, даром что воинская аристократия.
Пробка из стругов в целом собралась внушительная. Я целиком разделял негодование честных русских купцов, которые теряют деньги каждый день простоя. Разделял я и «флешмоб» потянувшихся ко мне после отхода стругов Филимона купцов с подарками — сам бы на их месте в числе первых попытался «порешать» при помощи уважаемого человека. Подарков не взял, а просто поговорил с Иваном Васильевичем. С высоты своих проблем боль отдельных купцов он попросту не разглядел — не потому что плохой, а потому что какого хрена вмешательство самого главного человека в государстве вообще требуется в такой ситуации?
Организаторы блокады — как водится, служаки среднего ранга, которые от служебного рвения и природного головотяпства решили перебдеть — огребли гнева Государева, лишившись права зваться помещиками и были уволены с казенной службы, а купцы прониклись к хорошему Царю высочайшей благодарностью, о чем, конечно, раструбят всем, кто захочет слушать. Выгодно для политического рейтинга как ни крути время от времени «злых бояр» пороть. Ну и мне по остаточному принципу репутации купеческой обломилось — это помножится на череду уже свершившихся и будущих сделок со мной, и все купцы Руси в какой-то момент