— Братья, я собрал вас всех здесь для важной встречи. — Линкольн делает шаг назад и делает знак мужчине, которого, как я заметил, он нам не представил.
— Здравствуйте, джентльмены. — Он протягивает каждому из нас по конверту из плотной бумаги.
Я открываю свой и вижу лежащую на кровати женщину. Она обнажена, голова свисает набок, шея перерезана от края до края. Кровь струится по краю кровати и растекается лужицами на полу. Её лодыжки связаны колючей проволокой. Полагаю, запястья тоже, поскольку руки, похоже, закреплены под ней.
— За пять месяцев прошлого года пропали двадцать девушек. Пять из них были найдены изнасилованными и убитыми, — объявляет мужчина.
— А остальные пятнадцать? — спрашивает Хайдин, изучая фотографию.
— До сих пор не найдены, — отвечает мужчина.
Адам захлопывает папку.
— Какое отношение это имеет к нам?
— Они учились в Баррингтоне? — спрашивает Кэштон, не дождавшись ответа.
— Нет, — смотрит на Кэша мужчина. — Все они ещё учились в школе — старшеклассницы, но никто из пятерых не был связан друг с другом. Насколько мы можем судить, они не знали о существовании Лордов.
— Те, кто до сих пор не найден? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Мы ничего такого не нашли.
— Я согласен с Адамом, — добавляет Линкольн, просматривая папку, которую Адам положил на стол. — Какое отношение это имеет к ним?
Он имеет в виду братьев Пик.
Они должны думать, что здесь замешан Лорд, и хотят, чтобы мы вмешались и позаботились об этом. Вопрос в том, зачем? И что, чёрт возьми, мы можем сделать?
Мужчина открывает портфель и достаёт одну фотографию. Встретившись со мной взглядом, он опускает её передо мной. Я не свожу с него глаз, когда он говорит.
— Девушка на первой фотографии — моя сестра.
В комнате воцаряется оглушительная тишина.
— Женщина на этой фотографии, — он постукивает по той, что всё ещё лежит передо мной, — была последней, кого с ней видели.
Сглотнув, я опускаю взгляд на фотографию, и моё сердце начинает учащённо биться от того, что я вижу.
— Ты сказал... — прочищаю я горло. — Что никто из них не был связан с Лордами.
Я снова смотрю на него.
— Никто не был. До сих пор...
ЭШТИН
— Эштин?
Я не обращаю внимания на женский голос за моей спиной. Он напоминает мне гвозди в блендере. От него мурашки бегут по коже, и это чертовски раздражает. И он повторяется снова и снова. Если она ещё раз спросит, что я чувствую, я закричу.
Может, швырну что-нибудь. Это даст им повод считать меня сумасшедшей. Я уверена, что моя мать хочет отослать меня. Хотя не знаю, почему. Не то чтобы она на самом деле растила меня и брата. В нашем мире Леди (жена Лорда) сидит в уголке в авантаже, а настоящими родителями являются няньки. Именно благодаря им я продержалась так долго.
— Эштин! — на этот раз мама окликает меня по имени.
Я поворачиваюсь лицом к двум женщинам. Прислонившись спиной к панорамному окну, скрещиваю руки на груди. Она годами заставляла меня приходить сюда вместе с ней. Можете сколько угодно говорить, что я всё отрицаю, но это ей нужна профессиональная помощь. А не мне.
— Понимаешь, о чём я? — шепчет мама сквозь стиснутые зубы, как будто я её не слышу.
Женщина одаривает меня широкой фальшивой улыбкой, притворяясь, что не слышит её.
— Как прошли твои выходные? — спрашивает она меня.
Я собираюсь ответить: «Прекрасно», — но моя мать фыркает.
— Я застукала её за просмотром порно. Опять.
Мама достаёт из сумки «Луи Виттон» листок бумаги. Я не удивлена, что она сделала снимок, а затем распечатала его. Она называет это уликой. По крайней мере, так сказал мой отец, когда она сказала ему, что я нимфоманка.
Чтобы стать нимфоманкой, нужно по-настоящему трахаться. Но неважно. Мой отец понял, что я не нимфоманка. Думаю ли я, что могу ей стать? Надежда есть всегда. К тому же мне двадцать один год. Сколько женщин моего возраста не смотрели порно?
Её психотерапевт смотрит на листок и хмурится.
— Мне казалось, мы уже говорили об этом? — Её глаза встречаются с моими.
Я снова поворачиваюсь к ним спиной и смотрю в окно. Как любому ребёнку Лорда и Леди, они с детства швыряют нам в лицо секс. И всё же, когда мы этого хотим, они нас за это отчитывают.
Придайте этому смысл.
То есть, я понимаю логику. Это испытание. Они всегда нас проверяют. Первые три года обучения в университете Баррингтона Лорды вынуждены соблюдать целибат, пока проходят инициацию. На последнем курсе они выбирают себе девушку для секса.
Не знаю, как вам, а мне кажется, что это звучит потрясающе. Использовать моё грёбаное тело. Показать, для чего оно создано. Но вместо этого мне приходится самой себя трахать.
Мой отец — брат Пик. Все Лорды должны предлагать своих детей Лордам. Именно поэтому в первую очередь они размножаются. Их сыновья проходят инициацию, а дочери должны служить тем, кто их делает.
Но дочь Пик? Я отдана другому брату Пик. Следующему поколению. Через три недели мой отец подарит меня брату Пик в качестве подношения своим Лордам. Я не знаю, кто это будет, но знаю, кого хочу. И судя по тому, как он смотрел на моё тело на вечеринке, когда я мокрая вылезала из бассейна, я бы сказала, что он тоже хочет меня.
Сент — единственный парень, о котором я мечтаю по ночам. Именно его представляю трахающим меня, когда смотрю порно. У него такой взгляд. Как будто он постоянно меня раздевает. Я знала, что он пойдёт на вечеринку. Я подслушала, как мой брат говорил об этом по телефону. Поэтому решила пойти и хотела быть в бассейне, когда он придёт. Я дразню медведя? Да. Хочу ли я посмотреть, что Сент сделает, если его спровоцировать? Тоже да. Но всё пошло наперекосяк. Я отключилась, когда он отвёз меня к родителям, а утром проснулась в своей комнате в полном одиночестве. Моя машина стояла на подъездной дорожке, а от него не было ни смс, ни звонка. Я и не