— Так лучше, — весело говорит мужчина, держащий Эш. — Теперь давайте начнём.
— Отпустите её, — требую я, и они оба хохочут. — Я сказал, отпустите её! — ору я, и мой голос эхом разносится по дому. — Она вам не нужна. Вам нужен я. Вот он я. Заберите меня.
— У меня есть план получше.
Мужчина отводит пистолет от окровавленного лица девушки и хватает её за правую руку. Он вкладывает в неё пистолет и обхватывает пальцами спусковой крючок.
— Нет. Нет. Нет, — выпаливает она, и он снова смеётся.
— Пристрели его.
— Нет. Я не буду...
— Ты уже делала это раньше. Давай, пристрели его.
— НЕТ!
— Эштин? — рявкаю я, заставляя её заплаканные глаза сфокусироваться на мне. — Сделай это.
У неё перехватывает дыхание, и она качает головой.
— Давай, милая. Будь хорошей девочкой и застрели меня.
Рыдания сотрясают её обнажённое тело. Я слышу щелчок взводимого курка и вижу, как мужчина за её спиной целится Эш в затылок.
— Пристрели его, или я пристрелю тебя.
— Сделай это, — рычу я, а она качает головой. — Застрели меня, мать твою, Эштин. Давай!
«Давай, милая. Сделай это для меня».
Эштин просто смотрит на меня, слёзы текут по её окровавленному и опухшему лицу.
— Я... не могу, — тихо говорит она.
— Пожалуйста, — умоляю я, и у меня сжимается грудь. Я вошёл в дом, готовый умереть, чтобы спасти её. — Всё в порядке, — киваю я.
Она облизывает разбитые губы.
— Я люблю тебя.
Это последнее, что Эштин сказала мне, когда стреляла в меня в «Бойне». Я мягко улыбаюсь ей, принимая свою судьбу.
— Я тоже люблю тебя, милая.
Я делаю глубокий вдох, зная, что он будет последним, но смотрю, как она закрывает глаза и направляет пистолет на себя, нажимая на курок.
Звук оглушает меня.
Меня толкают на пол, и кто-то садится на меня сверху. Мой крик эхом разносится по залу. Эш падает на колени, а мужчина позади неё смеётся.
— Охренеть. Это было поэтично. Вот она, настоящая любовь. — Он пинает её в спину, и Эш падает на холодный пол.
Я выкрикиваю её имя, надеясь, что она как-то отреагирует, но девушка лежит неподвижно. Мужчина выбивает пистолет из её руки и направляет в нашу сторону.
— Для сучки у тебя неплохие яйца, — хватает её за волосы и наклоняется, нежно целуя в мокрую от слёз щеку.
Её безжизненные глаза всё ещё открыты, и я молюсь, чтобы Эш просто была в шоке. Что не покончила с собой из-за меня. Это я был готов умереть. Всегда был готов. Не она.
— Это возбуждает меня, — смеётся он.
Я пытаюсь сопротивляться, но что-то давит мне на спину, прижимая к холодному, твёрдому полу. Пистолет по-прежнему приставлен к моему затылку.
— Смотри, как твою сучку трахают, как шлюху, которой она и является.
— Не прикасайся к ней, мать твою! — ору я так громко, что горит горло.
Мужчина передо мной смеётся, расстёгивая джинсы. Он вытаскивает член и раздвигает ей ноги, прижимая пистолет к её окровавленному лицу.
— Скажи ему, Эш. Скажи ему, что я трахаю тебя каждый день уже целую неделю.
Неделю? Неужели прошло уже столько времени? Неужели я так сильно подвёл её?
Эш ничего не говорит, её взгляд по-прежнему устремлён прямо перед собой.
Я пытаюсь добраться до неё, но не могу пошевелиться. Со мной как будто что-то не так. Моё тело не может двигаться. Может быть, что это из-за того, что в меня стреляли.
— ЭШТИН! — кричу я, пытаясь вывести её из оцепенения. Чтобы она боролась. Сделала что-нибудь. Показала, что жива.
Но у меня сжимается грудь, когда я вижу, как под телом внезапно образуется лужица крови. Кровь капает из её носа и губ. Мужчина размазывает кровь по её лицу, когда помещает свой член между её раздвинутых ног и с рычанием входит в неё.
— Она ещё тёпленькая, Сент, — добавляет мужчина, хватая её за волосы. Он поднимает голову Эш так, что её безжизненные глаза встречаются с моими.
Я кричу, борясь с мужчиной, лежащим на мне, и наблюдаю, как её тело раскачивается взад-вперёд на холодном и твёрдом полу коридора, не в силах помочь ей. Не в силах спасти. Я жалкое подобие мужчины. Охуенно жалкое зрелище.
— Сент?
Я слышу её голос, но губы не шевелятся.
— Сент?
На полу всё больше крови. Её так много, что она почти доходит до меня, лежащего лицом вниз.
— Сент?
— Всё хорошо, милая, — говорю я, и у меня перехватывает горло от лжи. В этом нет ничего хорошего. — Я люблю тебя, Эштин, — говорю я больше для себя, чем для неё. Чёрт, она же должна это знать, верно? Эштин всегда была для меня всем. Даже после того, как она выстрелила в меня. Что бы она мне ни сделала, это не помешает мне любить её. — Я люблю...
Я моргаю, заметив что-то краем глаза, и, обернувшись, вижу Кэштона, стоящего у моего стола. Он переводит взгляд на стену, на которую я смотрел. Это было как смотреть фильм ужасов, разворачивающийся прямо передо мной.
— Что?
Обвожу взглядом комнату и вижу, что всё ещё нахожусь в нашем офисе в «Бойне». Я хватаюсь за левую руку и провожу по ней вверх-вниз, чтобы убедиться, что на мне нет крови и никаких пулевых ранений.
— Эштин? — смотрю ему в глаза.
Он опускает взгляд и качает головой.
— Парни пока ничего не нашли.
Это было так охрененно реально. Смотреть, как Эштин лежит мёртвая, пока мужчина насилует её. Это чувство беспомощности было невыносимым.
Кэш прищуривается, глядя на меня.
— Прошло три дня, Сент, — смягчает тон Кэш. — Тебе нужно поспать, пока ты не рехнулся.
Я ненавижу, когда мне напоминают, что я подвёл Эш. Прошло три дня с тех пор, как мне прислали видео, где её пытают. Три дня с тех пор, как я думал, что нашёл жену мёртвой в лесу. Три дня без моей жены, а кажется, что прошла целая жизнь. Но