Я поднимаю на него взгляд.
— Куда ты их дел?
Сигнал тревоги прекращается, но звон в ушах продолжается.
— Мы развели их… я отправил своего парня дальше по коридору, — заявляет Син, указывая на заваленный обломками коридор.
— Как, мать вашу, им удалось заложить бомбы? — удивляюсь я. — Вы что, их не обыскивали?
Господи Иисусе, кто, чёрт возьми, эти люди?
Все трое кивают.
— Обыскивали, — отряхивает джинсы Син.
— Мы их полностью раздели, — добавляет Тайсон.
Я хмурюсь и смотрю на Люка.
— Ты врёшь.
Раздевать тех, кто приходит в «Бойню», — это то, чему нас учили наши отцы. Это служит определённой цели. У них нет никакой защиты. Есть что-то очень уязвимое в том, когда мужчину раздевают, обливают из шланга и бросают в клетку, как животное. Это унизительно.
— Это была самоубийственная миссия, — говорит Люк.
— Ты хочешь сказать, что они добровольно проглотили бомбы? — спрашиваю я, презрительно фыркнув.
Люк издаёт грубый смешок, и я прищуриваюсь, глядя на него.
— Они что, в задницу их засунули? — спрашивает Син, заставляя Раята смеяться.
Люк не находит это забавным.
— У каждого из них есть бомба? — смотрю на него.
Приехало трое человек, значит, ещё две бомбы должны взорваться. У них таймеры? Спусковые крючки? Сколько времени осталось до следующего взрыва?
— У четверых из них есть бомбы. — Его злобный смех наполняет комнату.
— Но было только трое мужчин, — хмурится Тайсон.
— Кто четвёртый? — отрываю голову Люка от пола только для того, чтобы снова впечатать её в бетон. — У кого на хрен четвертая бомба?
Его смех нарастает, и с меня хватит этой херни.
— Син, у двери лежит коробка с перчатками. Дай мне две.
— Что? — Люк перестаёт смеяться и начинает извиваться под мной, пытаясь вырваться. — Что ты собираешься делать? — спрашивает он.
Подходит Син с парой перчаток, и я встаю с Люка, чтобы перевернуть его.
— Упрись коленом ему в спину. Держи его неподвижно.
Син делает, как я говорю, наваливаясь на спину Люка, заставляя его вскрикнуть, а я заламываю ему руки за спину, держа предплечья параллельно, и киваю Сину, чтобы он взял их. Он прижимает их для меня.
— Что за херня? — рыдает Люк.
— Он вот-вот будет по локоть в твоей сраке, дружочек, — сообщает ему Син.
— Это не я! — кричит Люк, извиваясь. — Клянусь Богом...
— Бога нет, — перебиваю я его. — Только ты и я. А теперь будь хорошим мальчиком, раздвинь ноги и расслабься.
Я ставлю свои ноги между его ногами, раздвигая их и поднимая его задницу в воздух.
— Сент?
Я поднимаю взгляд, когда Раят бросает мне тюбик лубриканта, лежащий рядом с перчатками. Честно говоря, я собирался использовать слюну, но это поможет ускорить процесс.
— Ты не можешь этого сделать! — кричит Люк, извиваясь на полу. — Ты не можешь так поступить со мной, ублюдок!
— Ты похищал, насиловал и убивал невинных женщин колючей проволокой. Я бы сказал, что рука в твоей заднице — это ещё лёгкая кара, — говорит ему Раят.
Я выливаю смазку на пальцы в чёрной перчатке, а затем на его задницу и ноги, просто выплёскивая на него большую часть флакона, прежде чем отбросить его в сторону. Положив ладони на его ягодицы, я раздвигаю их, когда он кричит громче, чем звон будильника, который всё ещё отдаётся эхом в моей раскалывающейся башке.
— Эш-тин, — плачет он.
— А что с ней? — рычу я, устав от этой игры.
Люк рыдает и бормочет что-то неразборчивое в бетонный пол, пока Син прижимает его к земле.
— Эштин, — говорит Син, и я перевожу взгляд на него. Он нервно сглатывает и переводит взгляд на Люка. Он тоже не думает, что Люк говорит правду, но я должен был проверить. Его глаза снова встречаются с моими, прежде чем он заговорит. — Они привезли её. Ты же не думаешь...
— Это правда? — рявкаю я Люку. — Это грёбаная правда? — кричу я, горло горит, и отталкиваю Сина от Люка, чтобы перевернуть его на спину. Он всё ещё рыдает. Я обхватываю его за горло и рывком поднимаю на ноги рукой в перчатке, покрытой смазкой, и впечатываю его спиной в стену, которая частично разрушена. — Отвечай, сукин сын, или я...
— Я не знаю. — Изо рта Люка вылетает слюна, а по лицу текут слёзы и сопли, смешиваясь с прахом жены, покрывающим его грязную кожу. — Они только сказали, что их было четверо...
Я бью головой Люка о бетон и отступаю, позволяя ему упасть на свою изнасилованную задницу. Думай, Сент... Это не может быть она. Дэвин и Гэвин провели все возможные тесты. Они бы увидели бомбу. Она была бы видна на рентгене, верно? На компьютерной томографии? На УЗИ? Были бы какие-то тревожные сигналы, которые заставили бы их копать глубже, если бы они нашли что-то странное.
Это Люк. Он пытается отвлечь меня, используя мою жену. Я не поддамся на это. Я хватаю Люка и снова швыряю на пол.
— Тайсон, найди Кэштона. Расскажи ему обо всём.
— Сейчас, — отвечает Тайсон и уходит.
Син выходит из камеры, но тут же возвращается со своей парой перчаток. Я качаю головой и указываю на коридор.
— Валите. Оба. Я не собираюсь отвечать за вашу смерть, если он лжёт.
Я не очень разбираюсь в бомбах. Так что понятия не имею, что может привести их в действие.
— Я остаюсь, — радостно улыбается Син, и я рычу. У меня нет времени спорить с ним по этому поводу, и он это знает.
— Раят, предупреди персонал больницы. Пусть людей перевезут в морг. Это самое безопасное место, которое я могу сейчас придумать.
Син бледнеет и тоже смотрит на Раята.
— Проследи, чтобы Гэвин перевёз Лору, пожалуйста? Последнее, что я хочу делать сегодня, — это объяснять своей жене, что наш ребёнок погиб от взрыва бомбы.
— Сделаю, — устремляется прочь Райт.
Син снимает ремень и опускается на колени рядом с Люком, который снова теряет самообладание, осознав, что происходит. Я держу его руки за спиной, пока Син застёгивает ремень на запястьях. Затем переворачивает Люка на спину. Я расстёгиваю свой ремень и оборачиваю его