— Сент? Что случилось? — Тайсон Кроуфорд отвечает на втором гудке.
— Только что видел тебя в новостях. Подумал, что стоит позвонить и узнать, как дела.
У меня и моих братьев Пик не так много друзей, но Тайсон — самый близкий человек из них.
Он усмехается.
— Они показывают этот ролик уже в пятый раз. Я знал, что могу рассчитывать на то, что они донесут мою точку зрения.
Я почти смеюсь над его выбором слов. И знал, что он не просто так разрешает видеть свою жену.
— Как продвигается строительство? — спрашиваю я о «Блэкауте».
— Быстрее, чем я ожидал. Открылся на прошлой неделе.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Тайсон спрашивает:
— Нашёл, что искал?
Смотрю на экран компьютера, на котором всё ещё изображена Эштин, стоящая в ванной. Она набирает воду в ванну.
— Нашёл. Кстати, спасибо за это.
Если бы он не передал Уитни, я бы до сих пор её искал.
Он фыркает.
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.
— Тайсон?..
Я слышу, как его жена входит в комнату.
— Я тебя отпускаю. Просто хотел позвонить и узнать, как идут дела, — добавляю я, не желая его задерживать.
— Заходи в клуб. Приводи парней. Выпивка за мой счёт.
Я киваю сам себе, наблюдая, как Эштин заходит в ванну.
— Ага. Ловлю тебя на слове.
Мы вешаем трубки, и я вижу, что Кэштон пристально смотрит на меня.
— Что такое? — спрашивает он.
— Тайсон, — встаю, убирая мобильник в карман. — Он пригласил нас в «Блэкаут».
Кэш что-то печатает на своём компьютере.
— Я всегда рад походу по барам.
Той ночью Тайсон прислал мне фотографию Эштин, лежащей на животе, со связанными за спиной руками и слезами, бегущими по её лицу, что спасло ей жизнь. В то время я был благодарен за это. Но месяц спустя я лежал на полу, истекая кровью, потому что она выстрелила в меня. Как и её брат, она выбрала себя.
Я должен был это предвидеть, но был ослеплён. Лорды предположили, что она, возможно, была мертва, и в некотором смысле так оно и было. И до сих пор мертва. После побега из «Бойни» ей пришлось жить другой жизнью. Но не здесь. Не в этот раз. Она будет Эштин — моей маленькой шлюшкой, которая будет умолять меня. А я буду тем мужчиной, которым должен был быть всегда — безжалостным Лордом со зверушкой, с которой можно поиграть.
Встав со своего места, я выхожу из кабинета и поднимаюсь на лифте в помещение, где находятся все наши комнаты. У нас есть дома на территории, но большую часть времени мы живём здесь. Так проще. «Бойня» никогда не спит, как и мы.
Выйдя из лифта, я прохожу мимо своей комнаты, а также комнат Кэштона и Хайдина. Все стены звуконепроницаемы, так что он может резать кого-нибудь, а я ни хрена не услышу. Не то чтобы я стал его останавливать, если бы это было так. Когда он в настроении, ты отступаешь и позволяешь ему делать всё, что он, чёрт возьми, захочет.
Я подхожу к её двери и поворачиваю ручку, вхожу, потому что это грёбаное место принадлежит мне. Останавливаясь, я оглядываю комнату. Странное чувство охватывает меня, когда я понимаю, что Эш находится по другую сторону закрытой двери ванной, обнажённая, в ванне, с моим клеймом на теле и устройством слежения под кожей. Она больше никогда не сможет покинуть меня.
Я мечтал об этом дне с тех пор, как проснулся и узнал, что она застрелила меня и сбежала, оставив умирать. Я ненавижу себя за то, что всё ещё испытываю к ней чувства. Не поймите меня неправильно, я ненавижу эту суку, но также люблю её в том смысле, что «собираюсь вырвать твоё сердце и повесить его у себя на стене, чтобы оно больше никому не досталось».
Пройдя через спальню, я захожу в ванную и вижу, что Эш сидит в ванне точно так же, как на экране моего компьютера. Она подтянула ноги к груди, уткнувшись лбом в согнутые колени. Её мокрые волосы прилипли к сгорбленной спине и плечам.
Эштин плачет, и этот звук вызывает у меня улыбку. Прислонившись задницей к столешнице, скрещиваю свои татуированные руки на груди и жду, когда она поймёт, что я вошёл в комнату. Если она хочет выжить здесь, ей нужно постоянно обращать внимание на окружающую обстановку.
Наши отцы больше не управляют этим местом. Им управляем мы. И мы позаботимся о том, чтобы она перенесла все болезненные и извращённые испытания, которые выпали бы на долю любого другого заключённого.
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
ЭШТИН
Я дрожу, всё тело пульсирует и болит.
Как и всё остальное. Наркотики — те, что я принимала, и те, что мне дали, — больше не действуют на мой организм. Теперь мне просто стыдно. Печально. Долгие годы я думала, что убила его, и горевала о его потере.
Я многого боялась все эти годы. Но, уехав отсюда, поняла, как сильно боюсь самой себя. Я добровольно застрелила человека, с которым хотела провести остаток своей жизни. Я бы сделала для него всё, что угодно, пока не оказалась в положении, когда встал выбор — он или я, и, как последняя трусиха, выбрала себя.
Но Сент затащил меня обратно в свой ад, и теперь я его пленница. У него появился шанс отомстить. Его шлюха. Разве плохо, что я рада, что он всё ещё жив? Скорее всего, он заставит меня пожалеть о том, что я сделала. Мне следовало бежать дальше и дольше. Но помощи мне хватило только на то, чтобы выбраться из «Бойни». После этого я осталась одна, и начать новую жизнь оказалось труднее, чем я думала.
Я шмыгаю носом, пытаясь успокоиться и остановить слёзы. «Слёзы тебя не спасут, Эш». Именно это говорила мне мама, когда жизнь складывалась не так, как ей хотелось. Мама расправляла плечи, поднимала подбородок и встречала этот грёбаный день так, словно её было не остановить. Очевидно, что это не так. Смотреть как её зарезали, доказало, что это не так.
Отрывая лоб от колен, я вскакиваю на ноги, когда вижу пару зелёных глаз, наблюдающих за мной.
— Се-нт? — Мой голос срывается,