Она села за стол и начала составлять списки.
Список был длинный. Он пах не романтикой, а жизнью.
Соль — ещё. Лучше взять много, пока есть возможность, потому что осенью начнутся дожди, дороги размокнут, цены поднимутся. Специи — немного, но качественные: перец, кориандр, гвоздика, если найдётся. Ткань — холст и шерсть. Нити. Иглы. Гвозди. Петли. Масло. Воск. Свечи. Мыло или жир для мыла. Простая посуда. Возможно, ещё одна бочка. Семена — обязательно. И если повезёт — рассада огурцов и помидоров, хотя Маргарита понимала, что эти культуры в этом времени не у всех привычны. Но попытаться можно. Картофель — если найдётся и если не будет стоить как золото.
Отдельно — для животных: соль-лизунец (если найдут), ремни, верёвки, железные кольца, запас подков.
И ещё — лекарства, в смысле травы и простые вещи: уксус, спирт (если достать), чистая ткань для перевязок.
Клер смотрела на списки и вздыхала.
— Госпожа… это так много.
— Это не «много», — ответила Маргарита. — Это «нужно». А ярмарка бывает не каждый день.
— А деньги? — осторожно спросила Клер.
Маргарита постучала пальцем по тетради.
— Деньги есть. И пока король исполняет договор, мы делаем запас. Дальше — рассчитывать придётся на себя.
Клер кивнула. Она не задавала лишних вопросов. Она уже понимала эту логику.
Вечером Маргарита сидела на кухне, и Агнешка, неожиданно тихая, тоже присела рядом. Они пили тёплый настой. Огонь в очаге потрескивал. В доме пахло хлебом и травами.
— На ярмарку поедете сами? — спросила Агнешка.
— Да, — ответила Маргарита. — Я должна видеть людей.
— Беременная, — усмехнулась знахарка.
— Беременная не значит беспомощная, — спокойно сказала Маргарита.
Агнешка посмотрела на неё долго, потом сказала:
— Возьмите людей. Не только Гуго. Пусть будет кому смотреть по сторонам.
— Возьму, — кивнула Маргарита. — И тебя тоже могу взять, если хочешь.
— Я не люблю ярмарки, — фыркнула Агнешка. — Там слишком много запахов и слишком мало мозгов. Но… если вы поедете — я, пожалуй, поеду. Вдруг вам захочется купить что-нибудь “полезное”, что потом придётся лечить.
Маргарита улыбнулась.
— Договорились.
Клер тихо сказала:
— На ярмарке много людей… и новости…
Маргарита подняла взгляд.
— Именно, — ответила она.
Она не сказала вслух, но внутри уже была готова: ярмарка станет следующим шагом. Не про любовь — ещё рано. Но про связи. Про деньги. Про то, что в этом мире женщине выживать легче, если она умеет торговаться не хуже мужчин.
И когда она легла спать, положив ладонь на живот, её мысли были спокойные и деловые.
Здесь всё начало работать.
Теперь нужно научиться расширять это — не ломая.
Ярмарка была впереди.
Глава 9
Утро выдалось шумным ещё до рассвета.
Не тревожным — деловым. Во дворе фыркали лошади, кто-то негромко переговаривался, поскрипывали упряжи. Маргарита проснулась не от шума, а от ощущения предстоящего пути: тело уже привыкло различать дни «домашние» и дни «дорожные». Сегодня был второй.
Она оделась тщательно, но без излишней нарядности. Платье выбрала тёмно-синее, плотное, с хорошо подогнанным лифом — чтобы удобно сидеть в повозке и не стеснять движений. Поверх — плащ с подкладкой, не слишком тяжёлый. На ногах — крепкие башмаки, которые уже пережили не одну прогулку по двору. Украшений минимум: цепочка с медальоном под тканью и кольцо — не вызывающее, но заметное для внимательного глаза.
Клер суетилась больше обычного. Она старалась держаться спокойно, но выдавали её руки — слишком быстро складывала вещи, поправляла платок, снова поправляла.
— Ты не на казнь едешь, — заметила Маргарита, наблюдая за ней.
Клер смущённо улыбнулась.
— Я знаю, госпожа… просто… — она запнулась. — Мы с Гуго… сегодня поговорим со священником.
— Значит, всё идёт правильно, — спокойно сказала Маргарита. — Свадьбы лучше обсуждать до ярмарки, а не после.
Клер кивнула и выдохнула.
Агнешка появилась последней — как всегда. В дорожном плаще, с узлом трав за плечом и выражением лица человека, который уже готов к чужим глупостям.
— Если сегодня кто-нибудь решит, что беременным женщинам полезно нюхать благовония и толкаться в толпе, — сказала она вместо приветствия, — я буду кусаться.
— Тогда держись ближе ко мне, — ответила Маргарита. — Я буду смеяться и отвлекать внимание.
— Вы смеётесь редко, — прищурилась Агнешка.
— Значит, сегодня подходящий день, — спокойно парировала Маргарита.
Караван был небольшой, но продуманный. Две повозки: в одной — Маргарита, Клер и Агнешка, во второй — Гуго, будущий муж Клер, и двое стражников. Охрану Маргарита выбрала без показной пышности, но тщательно. Не дворцовые, не болтливые, с привычкой смотреть по сторонам. Их присутствие не бросалось в глаза — и именно это было важно.
По дороге к деревне стояла церковь.
Небольшая, каменная, с простой колокольней и покосившимся крыльцом. Вид у неё был ухоженный, но скромный. Стены чистые, крыша целая, но видно — не хватает рук и денег. Маргарита отметила это сразу, как отмечала всё, что требовало вложений.
— Остановимся, — сказала она.
Агнешка закатила глаза.
— Началось…
— Ты же хотела посмотреть, как я торгуюсь, — сухо ответила Маргарита.
Священник, отец Матей, уже ждал. Он стоял у входа, опираясь на посох, и улыбался так, будто точно знал, что они приедут.
— Госпожа, — склонил он голову. — Рад видеть вас вне поместья. Значит, жизнь там налаживается.
— Ровно настолько, чтобы можно было отлучиться, — ответила Маргарита. — Мы едем на ярмарку. И заодно хотели поговорить.
— Конечно, — кивнул он. — Церковь всегда открыта.
Они зашли внутрь. Внутри пахло камнем, воском и старым деревом. Ничего лишнего. Несколько лавок, алтарь, потёртый ковёр. Маргарита сразу отметила: чисто. Значит, отец Матей следит.
Она вынула из кошеля две серебряные монеты и положила их в кружку для пожертвований. Не демонстративно, но так, чтобы священник видел.
— На нужды церкви, — сказала она. — И, возможно, на мелкий ремонт. Крыльцо, например.
Отец Матей взглянул на монеты и поднял брови.
— Это щедро, госпожа.
— Это разумно, — ответила Маргарита. — Мы здесь надолго.
Агнешка фыркнула так громко, что Клер едва сдержала смех.
— Слышали? — сказала знахарка. — Она и до Бога умудряется говорить как с подрядчиком.
— Зато Бог понимает такие разговоры, — невозмутимо ответил священник. — В отличие от некоторых травников.
— Травники, между прочим, людей лечат, а не только души, — тут же отозвалась Агнешка.
— Душа без тела долго не живёт, — парировал он.
— А тело без головы ещё быстрее, — не осталась в долгу Агнешка.
Маргарита слушала их и вдруг действительно рассмеялась — негромко, но от души. Прижала ладонь к животу, чтобы не разошёлся смех.
— Если вы оба поедете с нами на