Илья начинает материться, не сдерживая свои эмоции злости, и теперь уже, полагаю, страха.
— Хреново дело, — теперь уже не так уверен в себя, как в ресторане, — садись в машину.
— Ты выпил. Я не поеду с тобой, если ты будешь за рулём. Ты, Илья, вообще без тормозов последнее время стал, — отказываюсь сесть в машину.
— Не пори ерунду! Это всего лишь стопка!
— Вызывай трезвого водителя, или я еду на такси.
— Хорошо! — бесится, но делает то, что я говорю.
До дома доезжаем в тишине.
Пока мы едем, я рассуждаю о том, что совершенно точно мне самой придётся теперь принимать решение за нас обоих и разрушить то, что мы по глупости своей пытались сохранить.
Замок этот под названием «брак» был из песка. Чуть посильнее ветер дунул, и развалился он.
— Погоди, не уходи, — смотрит на меня.
Илья рассчитывается с водителем и тот покидает машину.
— Лада, — блокирует мою дверь, не позволяя выйти. — Скажи, как мне угодить тебе, чтобы ты была счастлива со мной?
Глава 9
— Никак. Мне не надо угождать. Мне надо только помочь.
— Скажи в чём, я готов, — думает, что я о сохранении наших отношений, а я ровно наоборот.
— Илья, ты сам-то не понимаешь, что не осталось ничего? Сначала было неплохо, я бы даже сама сказала, хорошо. Но потом… Надо признаться, что не вывезли мы нашу семью. Посмотри, как тебя раздражает даже собственная дочь. Зачем тебе нужен этот брак? Ты же сам несчастлив в нём. Ну дураки, поженились, молодые, без царя в голове, но дальше то, сейчас ты что, не видишь очевидного?
— Ты из-за машины всё-таки так закусилась на меня тогда? Простить не можешь, что я сделал, как хотел, не учитывая твоего мнения? — ищет первопричины.
— Дело не только в ней. Только получается, я твоё мнение должна учитывать, а ты моё не очень. Вообще, не понимаю, зачем я уговариваю тебя… Ради ребёнка хочу отношения сохранить.
— И я хочу. Но кроме этого я тебя люблю.
— Настолько сильно любишь, что пошёл с другой в ресторан? — усмехаюсь без обиды.
— Я хотел понять, смогу ли я быть с другой женщиной. Сравнить, в конце концов! А то как привязанный возле тебя! А ты, как рыба холодная, хотя раньше такой не была.
— Так дай мне развод и будешь греться рядом с другой, — смотрю на него с вызовом и цепляюсь за возможность.
— Не могу…
— У меня ощущение, что дело не только в любви. Верно? Есть ещё кое-что? — догадываюсь, и он кивает. — Ты можешь толком объяснить?! — раздражаюсь.
— Хорошо. Действительно, это же не тайна мадридского двора. Наш брак договорной.
— Да поняла я уже давно. Разве это секрет, — пожимаю плечами.
— Только ты не всё знаешь. Я знаю больше. Если ты- уйдёшь от меня, к предкам вернёшься, в шоколаде останешься, а я, если разведусь с тобой буду в полном дерьме, — сердится. — Удачно твой папаша подсуетился.
— Яснее!
— Когда мы с тобой расписывались, мои предки были банкротами. Это если о деньгах. Но у них было несколько знаний, вполне привлекательных для бизнеса твоего отца. Ты, например, знала об этом? — смотрит выжидающе.
— Нет, — не вру.
— Так вот, твой отец видел меня не только как перспективного парня, — показывает пальцами кавычки на словах «перспективного парня», — но и перспективу приобрести то, что он так давно хотел. Папаша твой скупил все здания по дешёвке у моих. А мои предки, в свою очередь, желая и мне обеспечить уверенное будущее, чтобы подстраховаться, договорились с ним, что он выдаст тебя за меня. И плюс должность в филиале, когда тот откроется. Ну вот, всё договорённости выполнены, и работает вполне неплохо, но ты планируешь всё изменить. Папаше твоему я буду не нужен уже, но вы поимели все плюшки. Не находишь это несправедливым, а, Лада?
Пока ещё не сразу могу поверить в то, что мой отец так поступил со мной.
В голове крутится воспоминание, как Илья упорно ухаживал, не оставляя меня одну, и как отец с мамой убеждали меня, что только с ним я смогу быть счастлива.
Я-то тогда полагала, что это любовь Ильи и забота близких, а всё оказалось банальнее: деньги. И каждому из них не было до меня никакого дела. Я была лишь разменной монетой. Ну ладно, поняла бы, когда чужие так поступают, но свои…
— Да пойми ты меня! — злится, — я не готов столько лет коту под хвост спустить! Отец твой обещать обещает, но я точно знаю, что он не простит мне, если я разведусь с тобой.
— С чего ты так решил?
— Он мне так и сказал! Условием того, что я директор филиала — это брак с тобой. Эллада…
— Не называй меня так, — перебиваю.
— Ладно, не злись! Лада, — замолкает на минуту, смотрит в окно, в лице какая-то обречённость. — Мои предки были банкротами. Я был нужен твоему отцу, как и он нам. У нас с тобой не было выбора тогда, и сейчас, чтобы не лишиться… комфорта, мы должны оставить всё как есть. Всё же есть: квартира прекрасная в центре города, тачка эта, должность у меня, ты к отцу вернёшься из декрета в компанию, тоже будешь в шоколаде.
— Ты сам себя в эти рамки загоняешь, что нет выбора. Выбор есть всегда. И теперь я точно это понимаю. Я не готова, как ты говоришь, даже ради комфорта жить с тем, кого я не люблю. Ты мне нравился. Очень! Забота твоя тогда… внимание… спасибо тебе за них. Но мне вдруг стало этого мало теперь. Я сама любить хочу, Илья. Теперь я хочу всё изменить всё.
— Давай останемся в договорном браке? — не слушает меня совсем, находясь в собственном интересе.
— Где? — не понимаю его.
— В договорном браке. А что… мне кажется, что в нашем случае, это прекрасная идея. Сколько людей так живут.
— И что это означает? — я не собираюсь соглашаться, но интересно выслушать.
— Всё вполне просто: я не лезу в твою жизнь, ты не лезешь в мою. Не хочешь… спать со мной как с мужчиной, ок, даже это приму! Тяжело будет, конечно, — оценивающим взглядом проходит по моему телу, а я почему-то ёжусь. — Но я смогу. Комфорт дороже!
— Нет.
— Подумай хорошенько! — настаивает. — О дочери подумай! Маленьким детям очень много нужно в жизни, сама же знаешь! Сколько на неё денег уходит! Как в бездну!
— Я сказала: нет! — рявкаю. — Про дочь вообще молчи лучше. Мы оба совершили ошибку, поддавшись