Она говорит, а я сам про себя думаю, о том, что Лада даже не представляет, сколько новостей её ждёт о её папаше в будущем.
Я буду разорять его без сожаления. Главное, чтобы Альбина Альбертовна сделала то, что я сказал, и он переписал квартиру на дочь.
И тогда я стартану в вопросах разоблачения порядочности Курбатова как бизнесмена.
— Мама, наверное, заставила отца, — рассуждает дальше, — по-другому и объяснить не могу. Я не хочу так… не хочу, чтобы его заставляли. Мне хочется, чтобы мой отец сам до всего дошёл. Он привык, что мы с мамой уступчивы, вот и мне хочется, чтобы он по отношению к своим родным стал таким.
— Не торопись отказываться. Это прекрасное предложение, — зря моя любимая надеется, что он изменится.
Я понял, что этот человек, даже если всё потеряет, будет винить кого угодно, но только не себя во всех своих бедах.
Я обязательно открою Ладе глаза на её отца, но сначала жильё.
Она кивает, и я ухожу, пожелав им спокойной ночи.
Через полчаса, пытаясь сосредоточиться на делах, открываю папку и застываю в удивлении.
Пару важных контрактов, которые я забыл забрать из той комнаты разрисованы фломастерами.
Не знаю, в курсе Лада или нет, но тем не менее Алиска совершенно точно приложила здесь свою творческую фантазию и детскую руку.
Смотрю на рисунок и улыбаюсь.
На меня смотрят три коряво нарисованных человечка, насколько их можно назвать людьми, и улыбаются. И мне хочется верить, что именно я изображён в этом шедевре третьим.
Рядом с мини-копией Алиски два снеговика — красавца, которых мы лепили недавно.
Утром следующего дня, когда Лада собирает дочь в садик, подхожу и присаживаюсь перед ней на корточки.
Лада замирает настороженно и перестаёт её одевать, не понимая, что происходит.
Алиска сначала смотрит на меня, потом на папку с документами, отводит глаза, видимо, точно зная, о чём я планирую с ней поговорить.
— Ты хорошо рисуешь, малышка, — улыбаюсь ей и протягиваю ей её рисунки.
— Спасибо, — кивает, но смотрит на меня теперь настороженно.
— Думаю, надо развивать твой талант. Но, давай в следующий раз, когда ты соберёшься это делать, будешь делать это в альбоме для рисования. Идёт? — резко поднимаюсь во весь рост.
Алиска неожиданно словно сжимается вся.
— Я просто р-р-рисовала. Пр-р-расти, мамоч-ч-ч-ка. Пр-р-асти, Егор-р, — вдруг начинает заикаться.
Лада замирает, не зная, как реагировать.
Она берёт за руку дочь и сжимает её, играя пальцами.
— Алиса, доченька, посмотри на меня, — привлекает её внимание Лада. — Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Слышишь?
Алиска кивает ей несколько раз и успокаивается. Вижу, что её грудная клетка уже не ходит ходуном, волнение уходит.
— Ты чего так распереживалась, солнышко? — обращаюсь к Алисе, не понимая её реакции на рисунок и наш разговор. — Лада, что случилось?
— Ничего, — врёт Лада, и Алиска вдруг прячется за ней. Она выглядывает настороженно, а Лада её продолжает прикрывать собой. — Егор, пожалуйста, извини... Я не знала... Не уследила... Отвлеклась... Наверное, в этот момент, она... — Лада нервничает и пытается оправдаться.
— Успокойся, эй, ты чего? — беру её за руку, прикасаюсь к лицу. — Это не та ситуация, из-за которой так стоит так нервничать.
— Есть возможность напечатать новые? — но она словно не слышит меня.
— Найду.
— Я испугал её этим разговором? — тихо спрашиваю её, когда Алисы нет рядом. — Почему она резко стала заикаться? И твоя реакция…
— У неё так бывает, когда она волнуется. Просто… просто…
— Что, просто, Лада? И почему она волнуется?
— У нас был недавно подобный инцидент, когда я жила с Зотовым. Она нарисовала на каком-то договоре карандашом цветок, и мой муж… он… он так орал на неё из-за этого. Замахнулся в гневе… но я успела отреагировать и не позволила ударить. Алиска очень тяжело реагирует на агрессию. Я стараюсь максимально избегать этого. Я сама ведь жила в таких условиях, и совершенно точно не хочу повторения для своей дочери. Любую волю можно поломать, если задастся целью.
— Она из-за этого так мало говорит? Или так и должно быть в её возрасте? Он орал на неё всё время?
Мне в этот момент хочется прибить этого ублюдка, который так обращался с собственным ребёнком. Хотя, в принципе, какая разница, какой ребёнок: чужой или свой? Это беззащитное существо, он ответить не сможет пока не вырастет. Угробить психику слабому проще всего, а ты пойди с равным потягайся!
— Он довольно не выдержан в своих эмоциях, — Лада отворачивает лицо, а я сжимаю кулаки, понимая, что значит этот ответ. — Раньше такого не было, но чем старше становится Алиса, тем сильнее, видимо, она его раздражала. Она же непоседа, — теперь улыбается, думая о дочери.
— Ты была у специалистов с ней? — возвращаюсь к этому разговору на улице.
Алиска уже забыла об инциденте и скачет чуть впереди, пока мы идём к машине, чтобы отвезти её в детский сад.
— Да.
— Ты из-за этого от него ушла?
— Пожалуйста, Егор, не пытай меня, я не скажу все причины, — неожиданно огрызается моя нежная девочка, но потом сдаёт позиции. А я неожиданно снова понимаю, что мне нравится, когда она проявляет характер, пусть пока таким неуверенным способом, но тем не менее.
— У моего друга жена детский психолог. Я договорюсь.
— Не надо… Я сама справлюсь. Мне пока не по карману эти специалисты.
— Надо, — настаиваю. — Лада, я не тот, кто будет одной рукой давать, а вторую протягивать для требования по расчёту долгов. Только ребёнку хочу помочь. Я договорюсь, хорошо?
— Хорошо.
— Ты приняла решение насчёт жилья?
— Да. Я перееду в ту квартиру, которая была когда-то куплена для меня. Буду жить, а дальше посмотрим.
Бинго! Один вопрос практически закрыт.
Глава 36
На следующий день, прогуливаясь рядом с домом Егора на детской площадке, замечаю, как его машина плавно подъезжает к дому. Сердце от радости сразу же начинает колотиться быстрее.
Как только Егор выходит из машины, Алиска мгновенно срывается к нему, даже у меня разрешения не спросив. Он подхватывает её на руки, кружит, и в моём мире в этот момент всё замирает. На мгновение я представляю, что Алиса родная дочь Егора, и сердце сжимается от сожаления, понимая — это лишь моя фантазия.
Ну и плевать, пусть фантазией будет! Жить хочу одним днём! Поживу пока в ней.
Смотрю на них, и внутри разливается тёплое чувство нежности, а остальное уже не имеет значения.
— Привет, — говорит Егор, подходя ко мне с Алиской на руках. Он смотрит так,