А «сосед» в голове сдох.
Навсегда.
ГЛАВА 32. ОБЛОМКИ
Джессика
«Иногда, чтобы найти правду, нужно сначала признать, что её не существует. И начать собирать заново из обломков лжи.»
— Аноним.
За окном дул промозглый ветер. Утром уже приморозило. Хотелось снега — чистого, хрустящего, способного скрыть всё под белоснежным покровом. Я сидела, склонившись над учебниками, пытаясь понять параграфы гражданского права. Буквы расплывались, ускользали, не складываясь в смысл. Распечатки с заданиями казались набором чужих символов, не имеющих ко мне никакого отношения.
Куда сильнее меня манило другое — потрёпанный томик тёмного романа, почти дочитанный, где страсть граничила с болью, а власть притворялась любовью. И мерцающий экран компьютера, где в десятке открытых вкладок таились обрывки другой, более жгучей правды.
Прошла уже неделя. Неделя с той самой ночи, что разделила мою жизнь на «до» и «после». Ночью, когда руки Кертиса Ричардсона были не просто инструментом спасения, а единственной твёрдой точкой в разрушенном мире, а его голос, низкий и не терпящий возражений, прорезал толщу моего страха. Он назвал меня «маленькой лисой». Эти два слова не давали сдаться, они подпитывали упрямую, безумную надежду, что это было начало, а не конец.
С тихим стуком я отодвинула от себя бесполезные листы с задачами о договорах и наследствах. Моё наследство, моя главная задача были не здесь. Я притянула к себе клавиатуру.
Я шерстила интернет, как могла. Выжгла глаза, вчитываясь в одно и то же. А в итоге — ничего. Пустота. Всё, что у меня было — это название: Specter Corps. Слова Дэна на вечеринке, плоская, гладкая ложь Кертиса: «Логистическая компания. Конвои, охрана грузов».
Я переключилась на официальный сайт. Чистый, современный дизайн. Фото улыбающихся людей в касках у грузовиков. Корпоративная история о безопасных перевозках. Всё совпадало с его словами. Всё было идеально прилизано и вызывало тошноту.
— Прячешься… Прячешься хорошо, однако... — прошипела я в полутьму комнаты.
В отчаянии я схватила ручку и потянула к себе давно начатый листок — жалкий архиватор моей паранойи. Чёрточки, стрелочки, обведённые в кружок слова.
Specter Corps.
Семья Арден. Отец Кейт, Дэна — связи.
ЧВК?
Коул Мерсер — владелец.
И ниже, под жирной чертой, самое важное и самое бесполезное:
Кертис Ричардсон. Друг Коула. Упоминание в научной работе.
— Какая чушь! — крикнула я в пустоту, и ручка отскочила от листка и закатилась под стол.
В этот момент на полке завибрировал телефон. Я схватила его, почти надеясь… Но нет. Не его номер. Никогда его номер.
Гневные сообщения от Мии: «Mi amor, помни мою доброту... ты просто так не отвертишься!»
Короткое уведомление от матери: «Задерживаюсь. Буду утром. Не жди.»
И — холодный укол ниже — сообщение от мисс Риверс: «Кейт Арден не будет на тренировках по медицинским показаниям.»
Сама не поняла как, но моё тело рухнуло на кровать. Виски сдавила знакомая, тугой повязкой, боль. Пролистнула переписку до конца. Только мои сообщения, отправленные в пустоту, с холодной отметкой «не доставлено».
Где бы зацепиться? За что ухватиться?
Взгляд, скользнув по экрану, зацепился снова за сообщение от мисс Риверс.
Кейт.
ГЛАВА 33. ВЗЛОМ
Кертис
«Одержимость — это когда ты начинаешь коллекционировать обломки чужой жизни, не замечая, как сам становишься самым ценным экземпляром в этой коллекции.»
— Кертис Ричардсон
Дом оказался неплохим, милым и невысоким, таким, какой могли бы счесть уютным. Балаклава, снятая с головы, бесшумно скрылась в кармане куртки, и ночной ветер тут же вцепился в волосы, холодными пальцами пробежав по коже.
Один точный захват за кованый карниз, короткий, собранный в пружину рывок всего тела — и вот я уже твердо стою на скрипучем деревянном настиле балкона. Створки, как я и предполагал, распахнуты настежь.
Мысль о том, что современные девушки совершенно не заботятся о собственной безопасности, пронеслась острым, раздражающим уколом. Пол скрипнул едва слышно, когда я толкнул дверцу внутрь. Зайти сюда мог кто угодно. Эта картина — нарочитое, безрассудное доверие к миру — заставила внутри вскипеть короткую, яростную волну гнева. Но она тут же отступила, смытая другим, куда более мощным зрелищем.
Лисичка.
Она лежала, раскинувшись на розоватых простынях, всем своим крепким, выточенным спортом телом излучая глубочайший, безмятежный сон. Темная футболка сбилась, открыв взгляду полосу обнаженной кожи на спине и ту самую, дразнящую линию, где начинался изгиб ее бедер. Белье, легкое и невесомое, лишь подчеркивало совершенство формы, ту упругую, живую округлость, которую не скроешь. Красота, выставленная напоказ спящему миру, была одновременно невинным искушением и немым укором.
Желание ударить самого себя — по лицу, по затылку — накатило горячей волной. Но остановиться, отступить назад было уже невыносимо труднее. Я сделал шаг, осторожно, почти бесшумно притворил за собой балконную дверцу, чтобы спящую не просквозило ночным холодом.
Я тяжело дышал, выдыхая в тишину тупую, ноющую боль в бедре. Пуля, пойманная недавно, заживала хуже, чем в молодости, напоминая, что такие мальчишеские выкрутасы — как лазить по ночам на балконы — даются теперь не просто так. Каждый шаг, каждый рывок оплачивается острым уколом в кость.
Лунный свет, единственный гость в этой комнате, ложился на её рыжие волосы жидким серебром, заставляя их мерцать, как тлеющие угли. И запах… Весь этот мир был пропитан ею. Сладковатый, женский. Висел в воздухе, и с каждой секундой дразнил всё сильнее. Напоминал о коже — той, что должна быть мягкой, но на ладонях и коленях грубоватой от бесконечных падений на паркет. О том, как эта кожа отзывалась бы на прикосновение.
Я был как пещерный человек, впервые увидевший огонь. Не просто пламя, а саму жизнь, тёплую и хрупкую. И дикое, первобытное желание подойти ближе. Коснуться. Унести в свою берлогу, спрятать ото всех. Защитить. Обогреть.
Оплодотворить.
— Сука, Коул… — выругался я вслух, сжав кулаки.
Его тень всегда рядом. Его логика, его больные идеи о семье и собственности заражают, как чума. Я оторвался от кровати, заставив себя осмотреть комнату. Большая, просторная. Компьютерный стол, заваленный бумагами, шкаф, двуспальная кровать, туалетный столик с минималистичным набором косметики.
По приказу Коула я должен был быть сейчас на базе, следить за порядком. Этот идиот окончательно потерял голову. Он почти не вылетает на контракты, весь груз работы и ответственности свален на меня. Потому что он занят. Своей «семьей».
Прости, Кейт.
Мысль вызвала в желудке едкую, жгучую щелочь. Я отвернулся, уставившись на фотографии на стене.