— А я неприличная девушка!
— А неприличные туда не закупаться, а работать летят, — Карлос умел в два слова обозначить ситуацию. — Так что, Фиомия, ты уверена, что не ошиблась в самоопределении?
— Да что вы такие оба! Ну, Эль… — недовольный девичий визг. — Ну, скажи им, что женщина имеет право сама за себя решать. Вот ты бы точно полетела, и никто бы тебя не остановил!
«Я? — мысленно приподняла бровь. — На чёрную станцию за шмотками? Да ни за что! Что мне душа тело натирает, что ли?»
Открылась еще одна дверь.
— Детки, ну что у вас опять стряслось? — раздалось заспанно от дядюшки Фуки.
Кажется, на небольшой семейный скандал медленно стекался народ. Того и глядишь, семейный завтрак в полном составе состоится.
Я снова улыбнулась.
— Дядюшка, — голосок Фиомии мгновенно стал жалобным, — они меня принижают, не дают быть самостоятельной, на распродажу года не пускают. Карлос один туда собрался, а Зейн вообще озверел. Он в меня паспортом тыкает. Но я же старше?
— Ну, Фиомия! Неважно, сколько лет твоей душе, перед законом ты по паспорту отвечать будешь. А там тебе сколько? — не поддержал её дядя Фуки.
— А-а-а… — зарычала она. — Ничего нельзя! Вообще ничего! Даже Карлоса соблазнять, и то ты маленькая…
М-м-м! У меня снова приподнялась бровь.
— Вот именно, — поддакнул белобрысый. — Вырасти сначала. И не телом, а головой. Ведешь себя как дите малое. Вот как повзрослеешь, так все и будет. А пока за ручку и поцелуй в щёчку. И ни-ни!
— Да мне по паспорту семнадцать, изверги! А так двадцать один! Ясно вам! Это просто немыслимо. О чём я думала, когда это тело выбрала. На хвостик повелась…
— Беленький, — мечтательно протянул Карлос. — Хорошенький, пушистенький. Такой миленький. А когда из-под платьица выглядывает, ну такая прелесть!
— Тебе правда нравится? — её голосок изменился.
— В восторге, кошечка ты моя! Но на станцию я тебя такую расчудесную не возьму. Там опасно.
— Мужчины! — рявкнула она басом.
А дальше послышались громкие шаги.
Я напряглась, зная, куда она нацелилась.
— Фиомия, не тревожь Эль! — взревел Зейн.
Но поздно, дверь с тихим шипением отъехала, и спустя мгновение матрас за моей спиной прогнулся.
— Эль, ну почему они такие, а? Я с Карлосом хочу, а он не берёт. И ещё Зейн с ним собирается, кажется…
Я все же решила проснуться.
Села и повернулась к этой разнесчастной. Обняла её и прижала к себе.
— Фиомия, мы вот для того тебя спасали, тело тебе искали, чтобы на прежнее было похоже, чтобы вот так ты себя гробила? Нельзя, милая, туда женщинам. Нельзя.
Она скривилась. На милом личике со вздернутым носиком промелькнула обида.
— Фиомия, ты красивая девочка. Ну, пожалей Карлоса, ему или торгашей облапошивать, или следить, чтобы тебя не умыкнули. Смелость — это, конечно, замечательно, но она должна идти под руку с благоразумием.
— Но я хочу быть как ты, чтобы Зейн и меня слушал. И Карлос.
— Ну, тогда, милая, хватит качать права и вести себя необдуманно. Докажи им, что ты не глупа, что твоё мнение многого стоит.
— Если бы ты захотела туда полететь, Зейн бы тебя останавливать не стал.
— Сестрёнка, — раздалось от дверей. — Дело в том, что я точно знаю, что Эль в голову никогда подобная глупость не взбредёт. Она ещё и меня отругает и никуда с Карлосом не пустит.
Мой любимый хвостатый, уперевшись плечом в косяк, сложил руки на груди и улыбнулся. Зыркнул на меня.
— Конечно, буду возражать. А зачем тебе туда? Что ты там купить собрался такого, что Карлос не сможет? Он шустрый, пронырливый. У него чуйка, да простит он меня за такое сравнение, но крысиная. А ты нет. Ты же у меня за справедливость. У тебя гордость, принципы… Тебе зачем в логово жулья и прочего сброда?
Он выслушал мою обличительную тираду и лишь засмеялся. Прошёл до кровати, сел и, потянувшись, обнял нас обеих, прижимая к груди.
— Вещи хотел выбрать для маленького. Кроватку. Я знаю, что ты уже выбрала и отложила для заказа… Но хотелось бы чего-то эдакого.
— А я коляску там присмотреть хотела, — призналась Фиомия, — чтобы сюрприз был.
— А я всё подслушал, записал и притащу, — в комнату заглянул Карлос. — Меня не будет неделю. Вернусь как герой, обвешанный товаром. У нас там через десять дней кремация по особому обряду. Мне заплатили за цветы и прочее, ну, для ритуала. И мне всё это «дорого-богато» за сущие копейки достать нужно. Так что не расслабляться здесь. И Зейн, похороны у нас не «привозите, крематорий работает круглые сутки», а по особому прайсу. Запомни уже. А лучше запиши и с листочка читай. Остальным я уже всё высказал!
Я выдохнула. Муж цокнул, но смолчал.
Ну, а что скажешь, по особому прайсу оно дороже. В общем, Карлос не только непонятным для всех нас образом оказался вдруг усыновлённым дядюшкой Фуки, но ещё и добровольно записался в главные менеджеры крематория. Кто бы его туда звал. И уже никто не вникал в его схемы. Всё равно не разберёшь.
Да и прибыль всем внушительная.
Тут бы сообразить, как он вообще к нам прилип. И чего вообще живёт на нашем корабле. Но с учётом того, какими глазами на него смотрела Фиомия, — уже и не выгонишь.
Она влюбилась, непонятно что там рассмотрев. Но и он прямо говорил о своем интересе.
Зейн… Он не мешал.
Да и не до того нам было. Мы сдали нашего первенца.
Как показало обследование, сделанное доктором Хайяном, — мальчика с очаровательным хвостиком и коготочками.
Я положила руку на большой живот, зевнула и пристроила голову на плече мужа. Потянула носом.
Вкусно пахло свежими гренками.
Как-то разом есть захотелось.
— Завтрак готов? — уточнила.
— Угу, — кивнул Зейн. — Я с утра отлучался, закупал продукты, так что не знаю, что там точно…
Еще раз зевнула, поцеловала своего хвостатого и отстранилась.
— Ладно, пойду я, пока Карлос не улизнул, не попрощавшись, — Фиомия понятливо спрыгнула с кровати и ураганом понеслась к двери. — О, Дэм, иди, хозяйка уже голос подала, — она махнула моему любимому котейке.
Рыженький встрепенулся и помчался ко мне.
Забрался на матрас и, повернувшись к Зейну задом, задрал хвост, дернул им пару раз и полез ко мне обниматься.
— М-да, — цыкнул муж. — Ревность — страшная сила. Значит, как паштет клянчить на кухне, так я брат и сородич. А как на кровати — так поди вон, кожаный, ты здесь лишний.
— Не обижай его, —