— Помогли? — глядя вниз спросила Слава. Подобного о муже она не знала. Почему-то ей стало неприятно, что у него когда-то были другие девушки.
— Он тебя выбрал, — заметив, как она напряглась проговорил Добрыня, — я тебе это не к тому рассказал, чтобы ты ревновала. Да и не жил он с ними. Просто под свою защиту взял. Сердце у твоего мужа большое. Такое только на земле нашей родимой родиться может. Девиц я потом нашел. Они даже замуж вышли. — Добрыня покачал головой, глядя вдаль из-под кустистых бровей. — Вот я и призадумался. Напрямую его спросил. Он мне и рассказал о себе. Не сразу. Я ему уходить вместе предложил. Согласился. Да в тот день облаву устроили. Видимо сболтнул кто-то. Так он меня вывести сумел, посты указал, коня и оружие дал. Со мной не пошел. Я ему тогда медальон свой дал. Мол окажешься у нас, помогу, только пришли его мне. Да оно вон как вышло. А потом, прошлым летом снова встретились. Смотреть на него страшно было. Он смерти искал. Рубаху белую под одежей верхней носил, — Слава посмотрела на него широко распахнутыми глазами — Еле уговорил к нам пойти.
Добрыня замолчал, вспоминая.
— Мальчишка за ним ходил. Даромир. Искро его ко мне вез. Да заметил я, что не ладно с ним что-то. Сначала Дара разговорил. Вот ведь ушлый парень! — Добрыня ударил себя ладонью по клену и усмехнулся. — Искро во всем подражает. Манера держаться. Ходить. В бою точно так же ведет себя, как Искро. И такой же немногословный. Знала бы ты чего мне стоило из него хоть что-то вытянуть!
Слава призадумалась. Не тот ли это мальчишка, который тогда к Искро учиться пошел? Значит сдержал Искро слово. На душе тепло стало. А Добрыня между тем продолжал.
— Он многим тут глянулся. Искро твой. Девки за ним бегать начали, не глядя на возраст. Он от них отбиваться не успевал. Сватов с крыльца спускал. Есть у меня жена, твердил и другой не будет! Постепенно все посмирились. Отступили от него. С дозора в дозор ходит. Ворогу в открытую в лицо смотрит. А смерть его обходит. А оно вон как. Он к тебе рвался. А ты тут, в Яви. Поэтому и его Марена не могла взять.
Добрыня обернулся к ней.
— Я его таким, как в эти дни никогда не видел. У него глаз горит. Он жить захотел. Знаешь, Всеслава. В бою оно все может быть. И ранят порой жестоко. Он воин. Ему к ранам не привыкать. Не просто так ваши пути вновь сошлись. Подмогой друг другу стать можете. Ты ему. Он тебе. Ведь нет у него никого, кроме тебя.
Раздавшийся пронзительный свист, заставил Добрыню прервать рассказ и вскочив броситься прочь. Слава смотрела ему вслед, чувствуя закипающие слезы. Но ни одна слезинка не выкатилась с ее глаз. Она разучилась плакать. Давно.
* * *
Искро переступил через чей-то труп. Откинул ногой в сторону меч убитого, обведя взглядом поляну, на которой им пришлось принять бой. Возвращаясь с вооружённой дружиной им уже не раз, приходилось отражать атаки. Но это были не отряды хорошо подготовленных степняков. А так, мелкие, неорганизованные группы. Он снял с головы шлем, откованный из двух частей и соединённых полосой с двойным рядом заклепок. Нижний край шлема был обтянут обручем, на котором имелись петли. За них крепилась бармица — кольчужная сетка, прикрывающая шею и голову сзади и по бокам. Кольчуга в виде короткой рубашки с рукавами до локтей защищала его грудь и спину. Ему нравились такие кольчуги. Они обладали определенной легкостью и гибкостью. При все прочем она не стесняла движений и являлась достаточно хорошей защитой.
Его взгляд наткнулся на лежащего под кустом степняка. Нахмурившись, он подошел к нему и рывком перевернул. Его глаза вспыхнули темным светом. Это один из тех мужчин, что он тогда видел в лавке, где встретил Славу. Искро выпрямился, вновь надевая шлем и бросаясь туда, где оставил коня.
— Вышата! Собрать всех! Они в деревне!
Не обращая внимания на остальных, он подгонял коня вперёд, слыша за спиной стук копыт. Слава… Ну нет, на этот раз он ее не отдаст. То, что он нашел этого степняка дало ему понять, что они следовали за ними. Значит деревня в опасности. Искро прикинул расстояние. Его не было почти двое суток. Добрыня должен продержаться. Он гнал от себя воспоминания о разграбленных и сожженных деревнях. Нет! Он успеет! Должен успеть! Матушка Макошь сжалилась над ним, вернув ему любую девушку. Израненную,