Оркас недовольно покачал головой и поставил Гортину застуженный «неуд».
У остальных адептов тоже ничего не получилось.
Меня Оркос оставил так сказать на закуску. Будь я на его месте, то благополучно забыла бы о себе любимой. Но Оркос был упертым. Он решил, что уж теперь, когда я пообщалась с богами, мне можно и лича вызвать, и оживить того несчастного, который откликнется на мой вызов.
А потому я пошла после всех адептов. Встала у доски, тщательно начертила защитный круг, мысленно навесила на себя кучку всевозможных амулетов, даже не надеясь, что это поможет. Потом вспомнила, что было написано в инструкции, и позвала. Про себя, конечно же.
«Ты, чей дух жив, хоть тело мертво, выйди к нам, проявись, подчинись моей воле», – бормотала я про себя, надеясь, что ничего не перепутала.
Он и проявился. Высокий здоровенный тип, то ли тролль, то ли орк, то ли еще кто, он вырос как из-под земли в лохмотьях, протянул ко мне руки-кости и завыл.
Ну, он завыл, я завизжала. Громко так завизжала, с чувством, с толком, без расстановки.
Вой и визг оглушили всех вокруг, включая Оркоса. Он стоял, выпучив глаза, как рыба, смотрел на нас с личем и молча перебирал пальцами в воздухе.
– Цыц!
И мы с личем замолчали. А из воздуха ожидаемо соткался Лортос. Посмотрел на меня, на лича, на Оркоса, расплылся в пакостливой ухмылке.
– Хороший экземпляр у тебя получился, внучка, – сообщил он мне. – Вот что значит кровь и сила бога войны. Не обессудь, но я его заберу. Переподчиню, буду пользоваться.
Он щелкнул пальцами. Лич исчез. Лортос – следом.
В аудитории воцарилась кладбищенская тишина.
Глава 38
В следующий раз мы с Раймондом встретились вне стен академии через неделю, уже в театре. И на этот раз все было чинно и официально.
За сутки до появления на людях я получила от Раймонда магического вестника. Небольшая сине-зеленая птичка соткалась прямо из воздуха в комнате общежития вместе с кусочком картона, на котором были написаны дата, место и время встречи. Вслед за ней на моей постели очутилось шикарное синее платье вместе с гарнитуром из сапфиров. Ну и кожаные туфли, тоже синие, под цвет наряда. Намек был более чем понятен.
– Ты ведь согласишься, да? – Лара жадно разглядывала гарнитур: сережки, кольцо и диадема смотрелись как единое целое.
Я пожала плечами.
– Думаешь, мне позволят отказаться? Уверена, в случае моего отказа вмешается дед. И я узнаю много нового о себе в частности и о женщинах в целом. Им всем, включая Раймонда, я нужна в качестве его супруги.
Лара с умным видом покивала, но вряд ли услышала хоть слово из моих объяснений.
– Я не понимаю, – покачала головой между тем Нария. – Ник, ты ведь все равно выйдешь за него. Ты видела вашу будущую семейную жизнь. Ваш брак и правда династический. Так почему ты сейчас упрямишься?
– Я? Я упрямлюсь? – изумилась я. – А ничего, что меня просто хотят купить? Как тот самый гарнитур? Или это платье? А я, между прочим, живое существо, мыслящее и чувствующее. И если этот гад чешуйчатый хочет заполучить меня в жены, пусть приложит усилия. Или пойдет лесом в ближайшем будущем.
Подружки многозначительно переглянулись, мысленно повертев пальцами у висков, в этом я не сомневалась. Им были непонятны мои суждения. Будь каждая из них на моем месте, Раймонд уже давно сыграл бы свадьбу, а то и уложил бы дражайшую супругу в постель. И забрал бы ее документы из академии. Пусть дома детей рожает да мужа ублажает. И никто из родичей ему и слова не сказал бы. Он – муж, он в своем праве. А Лара или Нария были бы на седьмом небе от счастья и старательно угождали бы супругу каждую секунду своего времени.
Но нет, со мной такой фокус точно не пройдет. Я получила совсем другое воспитание. И жила я в совершенно другом мире, с другими традициями, другой обстановкой, другим отношением к женщине. Да со всем другим. И я не привыкла считать себя безмолвной куклой.
И потому в нужный час, на следующее утро, я была одета, обута, накрашена и готова к походу в театр с кавалером. Не ко свиданию, нет. Именно к походу в театр. Рассматривать его как свидание я пока что не собиралась.
Когда в спальне открылся портал, я шагнула в него и мгновенно оказалась на пустой, выложенной камнями площади. Именно здесь располагались основные здания столицы. Не жилые дома, нет, присутственные места 23 , если так можно выразиться. В том числе и театр. Здание столичного театра переливалось огнями, как гирлянды на новогодней ёлке. И я даже представить себе боялась, сколько магии сюда было вбухано.
– Добрый день, адептка, – Раймонд возник передо мной, как чертик из табакерки выскочил. Как всегда элегантно одетый, он смотрел внимательно и цепко. – Прошу, пойдемте в фойе. Все зрители уже внутри. Если желаете, можем сразу пройти в мою ложу. Там нам будет удобней.
Для меня, испорченной земным цинизмом, последняя фраза прозвучала пошловато. Но я промолчала, мило улыбнулась и положила свою ладонь на сгиб локтя Раймонда.
В широком, украшенном декоративными цветами фойе неспешно бродили многочисленные представители высшего света. Не сказать, что все было забито, но и пустых мест оставалось мало.
Мы сразу прошли в отдельную ложу, за что я была благодарна Раймонду – у меня не имелось ни малейшего желания знакомиться со столичными аристократами.
Мы уселись в кресла, обитые алым бархатом. Раймонд протянул мне листок бумаги, так похожий на земную программку.
– Сегодня в театре дают «Демонессу и Эльфа», – тоном преподавателя, видимо, уже въевшимся ему под кожу, заявил Раймонд, – великолепную оперу гениального Ориенардара, музыканта с эльфийскими корнями, жившего в позапрошлом веке, в современной постановке маэстро Лонетинирини, тоже, как поговаривают великосветские сплетники, принадлежащего к одному из эльфийских семейств. Несчастная взаимная любовь двух совершенно разных существ, которые не могли быть вместе ни при каких обстоятельствах, показывается на прекрасном фоне живописных лесных и речных картин. Причем маэстро, в отличие от многих его предшественников, ставивших раньше это произведение, использует в своей работе магические иллюзии, что позволяет зрителям не просто оставаться обычными