И снова я ощутила то странное, тёплое покалывание в кончиках пальцев, словно я подключилась к неведомому источнику энергии.
Мягкий, золотистый свет полился из моих ладоней, окутывая его голову.
Я не думала, не пыталась что-то сделать. Я просто… хотела, чтобы ему не было так больно. Чтобы этот кошмар отступил.
Жар под моей рукой стал стихать, словно я тушила огонь. Его дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Он тихо вздохнул, и на его лице наконец появилось подобие покоя, которое было так чуждо его обычному, хищному выражению.
И в этот миг его рука, быстрая, как молния, схватила меня за запястье.
Я вскрикнула от неожиданности, а мой золотистый свет мгновенно погас. Его пальцы держали меня с такой силой, что запястье заныло.
Он больше не был в бессознательном состоянии. Его глаза были открыты и пристально смотрели на меня в темноте, и в них бушевала буря – ярость, боль, недоверие.
Я замерла, ожидая, что он сейчас переломит мне руку, отшвырнёт от себя через всю комнату или, что хуже, использует меня как топливо для своего следующего взрыва.
Но он не сделал ни того, ни другого.
Просто держал меня, его взгляд буравил меня, полный какого-то мучительного, внутреннего напряжения. Изучал моё испуганное лицо, следы засохшей грязи на моём платье и смотрел на наши сцепленные руки. На свою, покрытую шрамами, жёсткой кожей и намеками на чешую, и на мою – тонкую, бледную, с аккуратными, но теперь обломанными ногтями, всё ещё пахнущую выветрившимися духами из другой жизни.
– Почему? – наконец прохрипел он, и в этом одном слове был целый водоворот вопросов, обвинений и недоумения.
..Почему ты меня спасла? Почему ты снова это сделала? Почему я до сих пор не убил тебя?..
Не знаю, что было у него в голове. И я не знала, что мне ему сказать. Я действовала спонтанно, и у меня не было ни одной причины помогать этому странному, опасному дракону.
Может быть, я так делала, потому что бросать живых нельзя? Потому что дом не велел? Потому что я сама была на его месте – брошенной, никому не нужной, умирающей в грязи?
Я не знала. Просто молча смотрела в эти глаза, чувствуя, как под его кожей бьётся жар, а под моей – страх, сплетённый с чем-то совсем другим, тёплым и глупым.
Весь мир сузился до этого пульса – его и моего.
Он сжал руку сильнее, так, что я едва удержала стон. И вдруг чуть наклонился, словно хотел разглядеть меня поближе.
Или… вдохнуть запах моей кожи
Глава 7. Обязанности
Просыпаться в Гиблых землях становилось странной, но уже неотъемлемой привычкой, частью моей новой, дикой реальности. Но в это утро меня вырвал из сна не запах болота и не крики неведомых птиц, а память. Память о его глазах в темноте, глазах, полных ярости и чего-то нового, необычного, такого странного и… волнующего. Я вспомнила, как его пальцы сжимали моё запястье, твёрдо, требовательно, словно пытаясь удержать что-то ускользающее. И я вспомнила тот долгий, тяжёлый взгляд, полный немого вопроса «Почему?», от которого у меня сжалось сердце.
Дракон так и не получил ответа. Просто разжал пальцы. Медленно, будто преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, борясь с невидимыми демонами. И я, словно ошпаренная, отпрянула, забилась в самый дальний угол, где и пролежала до утра, дрожа не от страха, а от чего-то другого.
Внутри всё горело – от стыда за свою глупую жалость, от гнева на его неблагодарность, и от какого-то щемящего возбуждения, которое я боялась назвать своим именем.
А потом пришло утро, и с ним – тычки мокрого носа в щель под дверью и жалобные поскуливания, нарушающие тишину. Я приоткрыла глаз и увидела, как Пэрси, отрывавшись на мгновение от вылизывания лапы, вальяжно рявкнул:
– Регистрация с рассветом! Без очереди и истерик! Следующий!
Его голос был полон самодовольства и важности. А у меня внутри всё перевернулось. Это… что тут вообще происходит? Инициативный Пэрси явно задумал что-то!
Я приподнялась на локтях и глянула на кота, на лежащего по центру дракона, который либо спал, либо делал вид, что спит, на феникса, устроившегося у печки, и потом уже на дверь… на дверь, которая вдруг с тихим скрипом приоткрылась. Ровно настолько, чтобы внутрь протиснулась… ящерица. Точнее, нечто, напоминавшее ящерицу, если бы её скрестили с папоротником и добавили пару лишних, мерцающих глаз.
Невероятное, фантастическое существо.
Я вскочила, испуганно глядя на это странное создание. И тут до меня дошло: дверь открылась. Сама. Вчера она не выпускала дракона, а сегодня… впускала кого-то внутрь! Словно у неё появилось своё собственное сознание, свои правила.
Я рванулась к выходу, просунула руку. Ничего не помешало. Сделала шаг на крыльцо, радостно выскользнула наружу, будто жаждала погулять по болоту или пугающему лесу. Но стоило отойти на десяток метров от дома, как я тут же упёрлась в ту самую невидимую, упругую стену, что была на месте двери.
Преграда! Граница! Чёрт возьми, до меня медленно дошёл смысл случившегося. Дом отпускал, но недалеко. Как на поводке. Я… была привязана к этому месту.
– Не пытайся, – лениво бросил Пэрси, выбираясь на порог и щурясь, под проникающими из-под облаков лучами. – Дом тебя привязал. И его угрюмое драконище тоже. Вы теперь, как сообщающиеся сосуды. Без него далеко не уйдёшь, и он без тебя – тоже. Симбиоз, понимаешь ли. Цивилизованно.
– Но… но…
В голове завертелось множество вопросов, но я так и не нашлась, что сказать. Потому что они все вылетели из моей головы, стоило увидеть, как к дому направляются… твари. Да-да, те самые пугающие жители леса.
Странные, корявые, опасные звери медленно брели к дому. Я испуганно отшатнулась, чуть не угодив в очередную лужу и поспешила обратно. Заскочила в дом и захлопнула дверь. Сердце вырывалось из груди от ужаса.
Дракон даже не пошевелился. Словно его вообще в этом мире больше ничего не волновало. Так и окочурится снова, а мне на него магию новоприобретённую тратить.
– Что это? Откуда? – прошептала я, тыкая через окно пальцем в вереницу тварей.
Моя красноречивая речь решила со мной попрощаться. Так что получались какие-то обрывочные, истеричные восклицания.
– Клиенты, дорогая, клиенты, – невозмутимо промурлыкал Пэрси, усаживаясь на своё «рабочее место» – треснувший табурет, который был его троном. – Слух о том, что Дом проснулся и взял себе Целительницу, быстро разнёсся по нашим землям. А раз