– Они не нападают, потому что знают порядок, – сказал он, заметив мой ход. Посмотрел на эту пару светящихся глаз в чаще. Его голос был спокойным, без привычной хрипотцы. – А порядок теперь – это ты. И этот дом.
– Это мы , – поправила я, не глядя на него.
Но он этой поправки, от этой простой фразы что-то теплое разлилось под рёбрами. Он промолчал, но я почувствовала, как он задержался снова на мне взглядом. Долго, до смущения. Его дыхание было так близко.
Я стояла в полуметре от него, но ощущала его так, будто была в его объятиях. Щёки заполыхали огнями. Я прикусила губу, ругая себя за то, что вообще что-то ляпнула.
Развернулась и быстро пошла дальше, пытаясь скрыть своё смятение.
Торрин проследовал за мной. Своей обычной твёрдой походкой. А я переключилась на разговор о своём неумелом огороде. Стала показывать ему, где посадила съедобные коренья, где выкопала грядку под будущие посадки, а он молча кивал, изредка бросая короткие замечания: «Здесь почва ядовита. Лучше к востоку».
Его голос больше не скрипел, как ржавая дверь, а звучал низко и ровно, и я поймала себя на том, что слушаю его не только из-за смысла его слов, а просто потому, что мне нравится этот звук.
Что со мной происходит? Он же вредный, угрюмый, вечно шипит... дракон, в конце концов! В самом худшем его проявлении. Весь такой из себя властный… Тиран же!
Но внутри что-то настойчиво тянулось к этому тёплому, мощному присутствию рядом. К его спокойной силе. Я смущалась этих мыслей, гнала их прочь, но они возвращались, как назойливые мотыльки к огню.
– ...и Фликер говорит, что этот мох можно использовать для...
Я запнулась, потеряв нить, потому что он вдруг повернул голову и снова посмотрел на меня прямо. Внимательно, изучающе, так, что мурашки побежали по коже. И в его тёмных, непроницаемых глазах не было привычной, неприступной стен. Было что-то... глубокое, сложное.
Между нами повисла плотная, неловкая пауза. Я почувствовала, как перехватывает дыхание в груди, и быстро опустила глаза, делая вид, что рассматриваю замшелый узор на коре ближайшего дерева.
Торрин, почти незаметно, сделал микродвижение в мою сторону, сокращая и без того небольшое расстояние, и я ощутила его присутствие еще острее. Затем шумно, глубоко вздохнул, будто собирался произнести что-то важное, но не успел.
И в этот напряжённый момент из чащи выпорхнула знакомая металлическая птица. Она села на толстый сук прямо перед Торрином, а затем затараторила что-то быстро и взволнованно на своём скрипучем, щёлкающем языке.
Торрин слушал, его лицо оставалось невозмутимым. Но я, затаив дыхание, заметила нечто поразительное: уголки его губ едва заметно дрогнули, а затем растянулись в тонкой, почти неуловимой, но самой настоящей, искренней полуулыбке. Первой, что я видела на его лице за всё время нашего знакомства. Он явно был доволен.
Я опешила, растерявшись от этой совершенно неожиданной картины. Мой рот приоткрылся, а сердце пропустило удар. Такое проявление эмоций за мрачным, вечно угрюмым драконом совершенно не водилось. Это было сродни чуду.
– Что… что случилось? – спросила я, забыв мигом про смущение.
Торрин повернулся ко мне, и в его взгляде засветилась странная, почти торжествующая искорка, как блик солнца на тёмной воде. Он и в самом деле был чему-то рад!
– Инспекторы, – произнёс он с нескрываемым удовлетворением. – Маги королевского надзора. Они заметили устойчивый, аномальный всплеск магии в Гиблых землях и направляются сюда для проверки. Так принято по закону, Элира.
– И... и что это значит для нас?
Я всё ещё не понимала, почему он выглядит почти довольным.
– Это значит, – отчеканил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки, – что наконец-то у меня появится реальный шанс поговорить с представителями закона. Проклятие и Дом держали меня здесь, но оно не лишило меня права голоса. Я смогу... доложить о некоторых нарушениях.
Я поняла. Он говорил о Гаррете. О наёмниках, о попытках убийства. У него, наконец-то, появился шанс на правосудие. Надежда.
И это знание преобразило его. Он теперь казался выше, мощнее, как будто сбросил часть невидимых оков. Значит, то, что Дом проснулся, заметили. Магические инспекторы, которые скоро будут здесь.
Что ж. Наверное, мне тоже следовало порадоваться этому. Если справедливость восторжествует, это ведь по-настоящему хорошо. Хотя я пока никак не могла связать эти факты в единую картинку. Торрин явно мешал моему мужу, но почему? В моей голове никак не стыковались эти события, оставаясь разрозненными фрагментами.
И только я открыла рот, чтобы задать этот мучивший меня вопрос, как из-под узловатых корней дерева, прямо у наших ног, вылезла та самая жаба-ветка. Она тоже что-то прошипела своим хриплым, булькающим голосом, и на этот раз её «речь» была полна неприкрытой, липкой тревоги.
Лицо Торрина изменилось мгновенно. Та едва заметная полуулыбка исчезла без следа, сменившись привычной, леденящей, непроницаемой мрачностью. Даже хуже – в глубине его глаз вспыхнул холодный, пронизывающий до костей, убийственный гнев.
Ну вот. Дракон снова стал самим собой. И это меня совсем не обрадовало.
– А теперь, – спросила я с волнением, когда жаба замолчала, – плохие новости, верно?
Моё сердце ёкнуло, провалилось куда-то вниз в нехорошем предчувствии, когда Торрин коротко, резко кивнул. Я с трудом сглотнула ком в горле. Если уж мрачный дракон злится так, то дело не просто плохо – оно безнадежно.
– Какие именно?
– Наёмники, – сказал он, и его руки сжались в кулаки. – Большой, хорошо вооружённый отряд. И ведёт их... граф Гаррет де Вальмон. Лично.
Мир вокруг меня замер, звуки болота стали глухими, отдалёнными, как под водой. Воздух с силой вырвался из моих лёгких. Я изумлённо, словно не веря собственным ушам, захлопала ресницами, пытаясь переварить эту чудовищную новость.
Здесь… в этой глуши, в этих гиблых землях… будет мой бывший муж? Тот самый, кто с циничной жестокостью растоптал моё сердце, обратив его в прах, и вышвырнул прочь со двора, как ненужную, сломанную игрушку? Это невыносимо!
Только не это! Нет!
Глава 15. Мой дракон
Сначала Дом за нашими спинами тихо, но настойчиво загудел. Низко, тревожно. Окна вспыхнули изнутри ярче обычного. Из трубы вырвался сноп искр –