Договорить мама не успела. Вдруг в парке стало очень холодно: на лужах захрустел лед, стекла заиндевели, а птицы с громкими криками сорвались с мест, предчувствуя беду. Магия, казалось, текла из моих пальцев, расползаясь все дальше и дальше. Прохожие поплотнее захлопнули плащи, изумленно оглядываясь по сторонам, а тем временем к пронизывающей стуже добавился порывистый ветер, подхвативший с витрин праздничные открытки, бумажные флажки и подарочные пакеты, — все это закружилось в воздухе под возмущенные крики владельцев лавок. Океан неведомой силы продолжал бушевать: трещали стекла, мигали фонари и гирлянды, падали с полок какие-то мелочи. Небо заволокло темными тучами, что-то загрохотало вдали, а затем так же неожиданно стихло.
— Викки! — Мама изумленно вскрикнула, но стоило ей сделать шаг в мою сторону, как метлы, на которых прилетели ведьмы, ожили и преградили путь, не позволяя сдвинуться с места.
— Дочка! — попытался достучаться до меня папа, но я уже не контролировала свою магию.
Раздался скрип, и резные скамейки начали подниматься в воздух, а затем разом лопнули все магические фонари и гирлянды, и парк заволокло темнотой. В ушах гудело, Молли что-то кричала, а я… в какой-то момент мне показалось, что и мои ноги отрываются от земли, но внезапно носа коснулось что-то холодное, и я тоже подняла взгляд. Из глубины пушистых облаков, медленно кружась в воздухе, падали огромные белые снежинки. Они сыпались на крыши, на макушки елей, на черную землю, на плечи испуганных прохожих, укутывая все вокруг белым пушистым покрывалом, сияя в свете сотен праздничных огней, словно спустившиеся откуда-то из глубин Вселенной звезды… Я глубоко вдохнула и разжала кулаки. Скамейки, как и все остальное, устремились вниз. Ноги снова почувствовали землю.
— Как красиво, — вырвалось у меня. Чувствуя легкое головокружение, я шмыгала носом, вытирала слезы и с испугом разглядывала то, что натворила. Никогда не знала, что умею делать что-то подобное. Весь парк был усеян обломками скамеек и осколками фонарей. Метлы, к слову, так и не выпустили мою мать из импровизированной тюрьмы. Сестры смотрели на меня так, будто видели впервые. А Холлинхол, занесенный снегом, стал напоминать городок, попавший в ловушку снежного шара, — он сиял чистотой, радостью и невероятным ощущением скорого праздника, похожим на карамель.
— Викки, дорогая, успокойся, — ласковые, но сильные руки обхватили мои дрожащие ладони.
— Дочка, ты у меня, конечно, талант, но давай больше так делать не будем, — раздался совсем рядом голос папы, а потом пушистый комок ткнулся мне в шею, и Моли, всхлипывая, начала причитать:
— Хозяйка, у меня чуть сердечко от страха не остановилось. Мне плохо, очень плохо!
— Алекс, я все приберу, — пообещала я своему мужчине и успокаивающе погладила свою пушистую подругу, но страж лишь крепко меня обнял, нежно поцеловал в висок и произнес:
— Дорогая, это было потрясающе! Кажется, я влюбился… Но сейчас, прости, мне придется тебя арестовать за нарушение общественного порядка. — Голос главного стража звучал одновременно сурово и виновато.
Мои запястья вдруг сковало тонким металлическим обручем, сдерживающим магию. С ума сойти!
— И вас, дамы, тоже попрошу пройти со мной. Вы спровоцировали всплеск магии.
— Что? — Мама и сестры удивленно переглядывались…
М-да… Кто бы мог подумать, что окончание Дня Снежного духа мы вместе с родней будем встречать в отделе магических стражей. Интересно, а там есть форточка? Мне будет не по себе, если я ее не открою. Хотя вряд ли дух ко мне придет, как выяснилось, не всегда я бываю белой и пушистой…
* * *
В камере, кроме нас, никого не было. Наверное, Алекс специально это устроил и оставил родню наедине, чтобы мы смогли спокойно поговорить.
— Прости за метлы, — первая покаялась я. Мамина прическа, и без того всегда пышная, после знакомства с моей магией стала напоминать воронье гнездо.
Мама молчала, но очень внимательно на меня смотрела, будто тоже видела впервые. В карих глазах угадывалась гордость… Может, на нее что-то упало?
— Когда ты родилась, я сразу поняла, что ты другая, но не хотела верить, — тихо произнесла она, и мы с сестрами удивленно на нее уставились. Не ждала, что она начнет разговор именно с этого признания. — Викки, знаешь, в детстве я тоже не хотела быть темной ведьмой.
— Мам, может, лекаря? — жалобно уточнила я, чувствуя неясное волнение. Будто вот-вот получу подарок, который ждала сотню лет. Очень страшно. Сабри и Эллис молчали, недоуменно переглядываясь.
— Нет, мне не нужен лекарь, — упрямо мотнула она кудрявой головой. — Мне нужно тебе все рассказать и попросить прощения за то, что я все время пыталась тебя переделать. Просто таковы традиции, понимаешь? Я тоже люблю пушистых котят, но мне в фамильяры досталась черная собака. Когда-то я мечтала разводить цветы, но в день восемнадцатилетия дух-хранитель объявил, что у меня великий дар проклинать и снимать проклятия, и я не могла этому сопротивляться. Я талантливая темная ведьма, и постепенно, обучаясь семейному делу, я позабыла свои мечты. Лишь однажды, встретив твоего папу, снова стала той наивной славной девчонкой. Встречая с ним День Снежного духа, я загадала, чтобы мои дети получили свободу от Силы. Но Сабри и Эллис все же ее унаследовали, а потом появилась ты, и я испугалась. Ты была такой маленькой, светленькой, доброй, все время болела, в то время как старшие дочери ни разу не подхватывали простуду. Я боялась, что тебя может кто-нибудь обидеть, ведь у нашей семьи полно врагов и…
— Мама все время просила за тобой приглядывать, — присоединилась вдруг Сабри. — Даже когда ты к отцу уехала учиться, мы все время Фирча отправляли, чтобы он за тобой следил.
— А еще мы были на твоей защите диплома, — призналась вдруг Эллис, шмыгая носом. — Слушай, сестра, мы никогда ничего не имели против твоей магии, просто считали, что ты недостаточно сильна, чтобы за себя постоять.
— Потом ты уехала, и я даже позавидовала твоей смелости и свободе. Но мы привыкли, что ведьмы держатся рядом друг с другом, странно осознавать, что твой ребенок живет где-то один и далеко от дома, — печально улыбнулась мама. — Тут еще Агата со своим наследством. Мне не хотелось, чтобы ты была чем-то обделена, и мы прилетели с одной целью — вернуть тебя обратно. Прости нас.
— Одной нашей фамилии достаточно, чтобы от меня