— Да, ваши родители явно такому не обрадуются, — поддакнула мадам Гиацинта, выразительно покосившись на Мари и Алику.
— Зато я нашла Энхицею! — неожиданно обрадовалась староста, любовно поглаживая свой перламутровый цветок. — А вот если бы не отправилась искать Селену, то где гарантия, что я бы вообще ее когда-нибудь увидела?
— Я устал повторять, что это не Энхицея, — тяжело вздохнул Силантиус, — но, видимо, Алика страдает тугоухостью. А если серьезно, то я не считаю ваш побег бессмысленным, Селена Зарница, — он неожиданно мягко улыбнулся мне. — Хотя он и был необдуманным, благодаря вам, удалось предотвратить нечто страшное, что отравляло этот лес и постепенно могло разрастись. Связаться со Святой Рощей, да еще попросить ее о помощи, умереть и вновь воскреснуть — такое может не каждый. Вы счастливица, Селена, цените это. Если бы в вашем возрасте я имел таких преданных друзей и такую сильную веру, кто знает, может, не пришлось бы возглавлять эту школу.
На последней фразе он даже фыркнул, а ученики и мадам Гиацинта искренне принялись уверять его, что все во благо, что школа замечательная, люди в ней добрые, да и вообще, он определенно лучше предыдущего кандидата.
— К тому же нам удалось спасти некоторых людей, — добавила осторожно Мари, кивая в сторону, где давно спали жители Странного леса, которым удалось сохранить хоть немного человечности. Среди них был и Тихон со своей матерью.
— Это точно, — не стал спорить Силантиус. — Что может быть дороже человеческой жизни?
— Риторический вопрос, господин директор, — фыркнула Алика. — А что с ними будет, кстати?
— О них позаботятся, — кратко пообещал мужчина.
На какое-то время снова наступила мирная тишина.
— Знаете, — не выдержал вдруг Родриг, — я одного не пойму… Эти деревья… Я всегда считал, что легенда о темном лесе — страшная сказка. Господин директор, вы раньше сталкивались с подобным?
— Нет, — покачал головой Силантиус. — Но я сталкивался с вещами и похуже, у которых не было такого счастливого конца. Порой магии и человеческим поступкам нет объяснения, а легенды не появляются просто так.
Я всегда считала, что как раз-таки они просто так и появляются, ан нет, приходится взрослеть.
— Об одном попрошу вас всех, — неожиданно Фирс взял меня за ладонь. — Не нужно болтать о том, что среди вас дарующая жизнь. Ваша школа… она… не в обиду вам, господин директор, но…
— Рассадник зла? — весело подсказал Силантиус. — Не переживайте, я за ними присмотрю. За всеми.
И так он это сказал, что мне захотелось перевестись куда-нибудь в другое место.
После длинного содержательного разговора мы, уставшие и сонные, дружно отравились спать. Девочки — налево, мальчики — направо. Под строгим взглядом мадам Гиацинты даже Мари не стала спорить и рассказывать, что вообще-то все эти ночи ей прекрасно спалось под боком у Родрига. И только-только я представила, что закрою глаза и, дай Всевышний, засну спокойным крепким сном без каких-либо сновидений, как меня настойчиво потянули куда-то за руку.
— Феникс? — несказанно удивилась и даже совсем не испугалась я, когда хмурый боевик потащил меня куда-то в заросли.
Мы остановились, когда стало совсем темно.
— Феникс, не мог бы ты зажечь огонь? Кажется, я стала совсем бояться темноты, — тихо попросила. — И может скажешь уже наконец, чем я тебя обидела?
Просьбу парень выполнил, махнув рукой, но пульсар получился маленьким и слабеньким. Видно, совсем плохи дела.
— Знаешь, Феникс, тебе надо поспать. Ресурс быстрее восстановится.
Никогда не понимала, когда надо вовремя прикусывать язык. Лицо сводного братца, хорошо освещаемое маленьким пульсаром, вытянулось, и мне показалось, что нервно дернулось веко.
— Ты издеваешься надо мной? — нервно спросил он, хватая меня за плечи.
— Нет, — честно ответила я.
— Селена, — глухо пробормотал он, перемещая руку мне на шею.
— Ты, надеюсь, не придушить меня хочешь? — я было дернулась, но схватка стала еще сильнее.
— Очень хочется, — признался этот страшный человек. — Да боюсь, еще раз ты не воскреснешь.
— А-а-а, — наконец поняла я. — Ты за меня испугался и поэтому злишься?
— Нет, ты точно издеваешься, — выдохнул он куда-то в макушку, прижимая меня еще крепче. — Ты попросила довериться. Десять минут, мол, а потом спали все к чертям. Десять минут, Селена! Мы нос к носу столкнулись с отцом и директором школы, мы не теряли времени на разговоры, лишь перекинувшись парой фраз, а ты… уже была мертва.
— Но я ведь не нарочно! — попыталась возмутиться я в свое оправдание, но красивая мужская ладонь ловко накрыла мои губы, не давая сказать.
— Нет, сейчас говорю я, — сказал он тихо и грозно, превращаясь в того надменного и капризного Феникса, что ставил мне подножки и постоянно задевал. — Чтоб ты знала, Селена, я никогда раньше не испытывал такой боли. Даже когда мама умерла, даже когда узнал, что болен отец. Я был влюблен в тебя с четырнадцати лет, но не мог признаться в этом самому себе, а когда решился наконец, ты умерла. Никогда не смей так больше делать.
Я только-только захотела прокомментировать его заявление, а этот вредный мужчина меня поцеловал, крепко обхватив затылок. Поцелуй был коротким и странным, жестким и нежным одновременно, но от него екало в животе, подкашивались ноги и кружилась голова. Феникс сначала зло прикусил мою губу, а потом нежно провел по ней языком. Закончилось все так же неожиданно, как и началось. Только-только я в шоке прикасаюсь к своим опухшим губам, а он уже уходит. Лишь пульсар, оставшись без хозяина, грустно мигал на меня, понимая, что скоро погаснет.
Глава 19. То ли еще будет!
Все начинается с любви…
Твердят:
«Вначале
было
слово…»
А я провозглашаю снова:
Все начинается
с любви!..
Роберт Рождественский.
Вопреки нашим с Мари предположениям (или желаниям, ибо Милан бывает жутко невыносимым растением, а хомяк не дает мне спать по ночам), комната встретила нас спертым воздухом и удивленными, но вполне живыми питомцами.
— Как же ты выжил? — удивленно спросила Мари, тут же доставая маленького рыжего бедняжку.
— Да, как же ты выжил? — вторила я, поливая жутко недовольного Милана, готового выплеснуть на меня свое негодование.
— Повезло нам, что вы неприхотливые, — кажется, искренне обрадовалась соседка.
— Или не повезло, — еле слышно пробормотала я.
Обратная дорога показалась какой-то хмурой и быстрой. Фирс долго и упорно упрашивал меня (Феникса он о таком просить поостерегся), чтобы я взяла академический отпуск и поехала с ним домой. Чуть слезу не пустил, вот правда, я едва не купилась. Но тут закономерно вмешалась мадам Гиацинта и вежливо объяснила, что мы и так много пропустили, надо наверстывать. Фирс сдался,