— Загад-ка. Но де-ло не в этом. Тер-ра?
— Я здесь.
Леди-вампир скинула «Вуаль» рядом с грудью павшего чудовища и присела на корточки, внимательно его разглядывая.
— Напом-ни магию. Маат.
— Иллюзии, — рассеянно сказала Терра. — Высшего уровня. Манипуляции реальностью, хрономантия — в меньшей степени.
— Зачарова-ние? Техноман-тия?
— Нет… насколько мне известно — нет.
— Здесь что-то…
Не сходится. Да, в теории, за сотни лет можно обучиться любой форме магии и любому ремеслу. Только вот за другими загрязнёнными слугами Полуночи этого не было заметно — в лучшем случае те закукливались вокруг того, что у них хорошо получалось. Даже если предположить, что Маат-Ка-Тот смогла нарушить сей замкнутый круг, существуя на границе души вечного замка, это никак не объясняло творящегося здесь безумия.
Я достал поисковый амулет, указал на поверженное чудовище и отдал мысленную команду.
«Найди того или ту, кто это сотворил».
Возможно, стоило сразу спросить насчёт заклинателя зеркала, но чары могли просуществовать в таком виде десятки лет, а конструкт производил впечатление… сравнительно свежего.
Клюв золотого ястреба дёрнулся, резко указывая куда-то вперёд и направо. Что же, хотя бы мы на верном пути.
Чем ближе мы подходили к цели поиска, тем чаще на стенах попадались повторяющиеся куски записей — одни и те же паттерны иероглифов, выбитые десятки, сотни раз. Туман тоже сгущался — до того момента, пока я чуть не споткнулся о толстенный кабель, не заметив его на полу. Кабель вылезал из аккуратного отверстия в стене, уходя вперёд и направо, по направлению нашего движения.
Пять минут спустя из другой стены к нему присоединился второй. Они отдалённо походили на тот, что использовался для зарядной стойки автоматонов, но гораздо, гораздо длиннее. Когда раздался очередной электрический треск, я рискнул опустить руку на один из кабелей и ощутить лёгкую вибрацию под поверхностью, напоминающей плотную резину.
Я ожидал чего угодно — новых «бракованных» чудовищ, тупиков и преград, ловушек, запертых дверей с замысловатыми загадками. Но единственным, что мешало нам добраться до цели, были ложные повороты в лабиринте, а кабели на полу вели ровно в ту сторону, куда указывал поисковый амулет.
Даже без замедления времени Полуночи в такой обстановке каждая минута сошла бы за пять. Но рано или поздно мы пришли — именно туда, куда и должны были.
Центр лабиринта походил на слоёный пирог, состоящий из нескольких округлых платформ, установленных одна над другой на единой металлической основе. Потолок в этом пространстве уходил гораздо выше, чем в основном лабиринте, а каменные стены вокруг исщерблены письменами настолько густо, что потеряли всякий смысл. А вот туман сюда не проникал, останавливался на невидимой границе.
На первой платформе, на уровне пола, находилось что-то вроде сборочной мастерской, с разбросанными повсюду частями автоматонов и кусками конструктов. Не только гаргулий — тут были образцы, напоминающие стражей первого испытания и лабиринта по пути к сердцу Полуночи.
Как будто кто-то… вдохновлялся ими? Пытался повторить нечто подобное?
Имелись и почти собранные образцы, столь же уродливые, как и тот, что попался нам по дороге. Но эти не проявляли агрессии, в худшем случае просто стоя на ногах и уткнувшись башкой в ближайшую стену.
Терра молча указала на лестницу наверх, на вторую платформу «пирога».
Библиотека. Бумажные книги вперемешку со свитками папируса и огромным количеством глиняных табличек. Всё в ужасном состоянии, страницы изорваны, множество экземпляров растоптано на полу. Хорошо, что я не взял с собой Литу или Альжалид, тут-то бы их удар и хватил, а Полночь для воскрешения не дотянется. Ради интереса я подобрал с пола расколотую табличку — на ней красовались те же иероглифы, что и на стенах вокруг нас.
Третья платформа. Алхимическая лаборатория пополам с трансформаторной подстанцией. Именно здесь собирались воедино кабели, ведущие со всех сторон лабиринта, но уходили куда-то выше, ещё выше, сплетаясь вокруг центрального столба.
Четвёртая платформа. Почти пустая, если не считать конструкции в самом центре — что-то вроде холодильника для крионики, сплавленного с хрустальным гробом спящей царевны. Или Белоснежки — кому какая версия нравится больше.
За толстой прозрачной крышкой лежала женщина, которую мне уже довелось видеть. Изысканная, с прямыми чёрными волосами, нежно-бронзовой кожей и аристократическими чертами лица. Её глаза были закрыты, но я знал, что они янтарно-жёлтые, с вертикальным кошачьим зрачком.
Маат-Ка-Тот, дочь древней династии Кальдарима, визирь Полуночи, первая наложница лорда Роланда фон Харгена.
Точнее, то, что от неё осталось.
Уцелела лишь голова, плечи и левая часть груди с одной рукой. И это был не случай Мерлина, когда остальные части просто ждали, чтобы воссоединиться с телом — ниже туловище Маат переходило в густой слой чёрного пепла — зрелище столь же отталкивающие, сколь и трагическое. Она была мертва, испепелена почти целиком. И пусть процесс в какой-то момент остановили, это произошло слишком поздно.
В этом теле уже не было души — скорее всего, та вернулась назад, к Полуночи. Испепеление подразумевало именно такой исход.
— Я ошиблась, Вик, — сказала Терра внезапно севшим голосом. — Я должна была понять с самого начала…
— ПРОЧЬ!!
Страшный крик откуда-то сверху совпал с очередным электрическим треском — здесь, в эпицентре, тот звучал как раскат грома! По хрустальному «гробу» пробежали искрящиеся молнии, активируя сложный механизм. Казалось, что женщина внутри вот-вот откроет глаза, но это было невозможно. Устройство лишь сохраняло её останки в застывшем моменте.
В следующий миг из-за края платформы взлетели несколько стальных прутьев, обвили меня по рукам и ногам, прибивая к центральному столбу. Адель вдруг застыла на месте, будто примагниченная к полу, и лишь Терра растворилась в воздухе, оставшись незамеченной.
С верхней — последней — платформы спускался, сильно хромая, старый цверг. Нет, не старый, древний, практически иссохший, по состоянию кожи готовый поспорить с Надзирателем в худшие годы. И всё же, не нежить. Каким-то образом он оставался жив.
На нём скорее висела, чем была надета некогда роскошная мантия, расшитая колдовскими символами, тощая шея сгибалась под весом десятков магических амулетов. Левой руки у цверга не было, зато на пальцах правой не осталось свободного места из-за колец и перстней. Множество других драгоценностей — больших и малых, явно зачарованных — были вшиты ему под кожу головы, груди и плеч.
Мне понадобилось некоторое усилие, чтобы узнать в нём Галдара. Заклинателя, что также присутствовал на совете Роланда перед тем, как тот отправился к сердцу Полуночи.
— Кто… здесь… — просипел он, как будто и не кричал буквально десять секунд назад.