— Тогда какого чёрта он только что сказал, что влюблён в тебя? — Я поднял глаза и впился взглядом в её лицо, требуя объяснений.
Мэгги моргнула. — Он сказал тебе что?
— Он был в хлам. Я нашёл его лицом вниз на диване, еле привёл в чувство — и он начал нести чушь, извиняться, говорить, что влюблён в тебя и что сожалеет, что когда-то к тебе прикасался.
Мэгги вскинула руки, глаза расширились от изумления. И впервые я усомнился в своих выводах — в её взгляде не было вины. Только боль. Боль, растерянность и уязвимость. Чёрт.
— Подожди, п-постой минутку, — запнулась она. — Он сказал, что влюблён в меня? Он назвал моё имя?
Я нахмурился. Нет, Найджел не произносил имени Мэгги. Но о ком ещё он мог говорить? Я ведь любил только одну женщину — Мэгги — значит, логично, что речь шла о ней...
Кровь отлила от лица. Я опустился на диван, чувствуя, как по телу расползается холод.
— Шей?
Я снова прокрутил в голове слова Найджела — и всё сложилось.
Я знаю, ты её любишь, но я тоже люблю. Не могу перестать думать о ней. Не должен был прикасаться. Она сказала не говорить тебе, но это меня разрывает. Ненавижу себя. Она такая красивая. Я думаю о ней постоянно.
Он говорил не о Мэгги. Он говорил об Эмер.
Меня пробрала другая дрожь — если это правда, значит…
Это с ним она изменила мне.
Ярость поднялась снова, не потому что я до сих пор переживал измену, а потому что мой лучший друг оказался тем, с кем она спала. Год он приходил ко мне домой, ел еду, приготовленную отцом, и всё это время был причиной, по которой мои отношения разрушились. Я поверил Эмер, когда она сказала, что это была случайная связь, но в этом не было ничего случайного. Сколько времени он её хотел? Всё то время, пока мы были вместе?
Если он был влюблён, мог бы хотя бы сказать. А не предать.
Я вспомнил прошедший год и перемены в его поведении: он часто опаздывал на воскресные ужины, иногда вовсе не приходил. Всё меньше звал куда-то. Так вот почему. Хранил тайну, которая разъедала его изнутри. Тайну, способную уничтожить нашу дружбу.
Я устало повернулся к Мэгги и машинально показал: — Прости. Я ошибся.
— Ты… извинился? — Она с трудом поняла мои слова по губам.
Очнувшись, я быстро набрал сообщение:
— Я всё неправильно понял. Он не влюблён в тебя. Когда он начал бредить о женщине, которую я люблю, я подумал о тебе. Но это не ты…
— Шей, — дрогнувшим голосом сказала Мэгги. Я поднял взгляд — её глаза блестели от слёз, и меня пронзило осознание, насколько сильно я её задел. — Я просто… запуталась, — прошептала она.
— Пожалуйста, присядь рядом, — написал я, но она лишь подняла подбородок и села на стул у маленького обеденного стола. Скрестив руки, она смотрела на меня холодно, и сердце сжалось. Я всё испортил. Теперь придётся вымаливать прощение.
— Это была Эмер, — продолжил я печатать. — Думаю, Найджел — тот самый, с кем она мне изменила. Потому он так спивается. Его съедает вина.
— Боже… Если это правда — ужасно. Вы ведь с ним дружили с детства. Не верится, что он мог всё так разрушить.
— Он бы никогда не признался. Только потому, что был пьянее, чем когда-либо, выложил всё.
— Похоже, тайна стала для него непосильной. Мне даже немного его жаль.
— Не жалей. Он не заслуживает.
— И что ты собираешься делать?
— Дождусь, пока этот придурок протрезвеет, и скажу ему, что у него больше нет друга.
Мэгги моргнула и кивнула, опустив взгляд. В тот же момент телефон завибрировал.
Папа: Поставил жаркое в духовку. Ты будешь дома к ужину?
Чёрт, после всего этого я совсем забыл про воскресный ужин. Вчера я писал отцу, что останусь у Мэгги, так что он знал, где я. Я быстро ответил:
Я: Да, буду.
Когда я снова поднял глаза, Мэгги всё ещё сидела на стуле, взгляд её был далёким. О чём она думала? Неужели я всё испортил? Всё стало таким запутанным. И виной тому был Найджел.
Хотя нет — и я сам тоже. За то, что не подумал и сразу решил, будто речь шла о ней.
Я поднялся с дивана и опустился на колени перед ней. Попробовал взять её за руки, но она отдёрнула их. Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Ей было больно — это читалось во взгляде. Я поймал её щёку ладонью, и на моём лице, наверное, отразилась тысяча извинений. Она всхлипнула и тихо сказала:
— Не могу поверить, что ты подумал, будто это я, что я могла что-то скрывать от тебя. Это не про меня, я не такая...
Моя рука опустилась с её лица, и я взял телефон.
— Я знаю, что ты не такая, — напечатал я. — Я грёбанный идиот. Просто когда он сказал, что мы оба влюблены в одну женщину, я сразу подумал о тебе. Даже не остановился на секунду, чтобы понять, что он говорил в прошедшем времени.
— Ты напугал меня, Шей.
— Я знаю. Прости. Как я могу это исправить? Сделаю всё, что скажешь.
Мэгги плотно сжала губы, её голубые глаза потемнели от грусти. — Не знаю.
— Придёшь на ужин?
Я наблюдал, как она сглотнула, её взгляд метался по квартире, избегая меня.
— Нет, я… у меня тут кое-какие дела.
— А Рождество? Пойдёшь со мной к Россу и Доун? И не говори, что проведёшь день с Шивон — она уже сказала, что поедет к внукам.
— Ладно, я подумаю, — ответила она отстранённо, и у меня всё сжалось внутри. Я и правда всё испортил. Самобичевание едва не захлестнуло меня.
— Мэгги, пожалуйста, не отталкивай меня.
— Я не отталкиваю, честно. Просто… ты причинил мне боль, Шей. Я знаю, ты был зол и действовал на инстинктах, но ты должен был понять, что Найджел не мог говорить обо мне. Это не в моём характере — что-то скрывать. И я уж точно никогда бы не изменила.
— Я знаю, — напечатал я. — Я не думал.
Уронив телефон на пол, я притянул её лицо к себе и поцеловал. Поцеловал отчаянно, умоляя о прощении, но сразу понял — оно не придёт быстро. Она ответила, но в