— Наше селище, что по весне Юрий со своими босяками пожег, ты Артур помнишь, — начал старик издалека свою тему. — Так вот, не ты один из охотников, тогда к нам захаживал. Все, кто зимой по льду реки шел, всегда к нам на огонек заглядывали. Вот две зимы назад и забрел ко мне черемис. Бывалый охотник, но и приврать тоже большой мастер был, водилось за ним. Все похвалялся медвежьей шубой да сапогами. Сказывал, что одним только березовым колом забил шатуна. Да только не о нем речь. Что есть, то есть, охотник был славный, бывалый, добычи много приносил. Поведал он мне однажды, что ходил как-то мещерской стороной, повстречал стаю волков. Те на опушке, у оврага, загнали и зарезали лосей, вот и пировали. Он тогда встал как вкопанный, потому как знал, что нюх у волка слабже чем уши навостренные, а уж зимним сумраком они его стоящего с надветру и не учуют. Вот и сказывал, он тогда, что волков тех в стае было не меньше трех десятков, да щенков с пяток или того больше. Но не о стае он мне тогда говорил, это все так, присказка. Задумал, было, черемис уйти, чтоб не знаться с целой стаей, как вдруг заприметил, что из леса вышел вроде как волк, а вроде вепрь, прошел сажень десять, да как встанет на задние лапы, да обернется человеком! Тут-то черемис и бросился восвояси. Сказывал, что всю ночь, как зверь загнанный, бежал, пути не разбирая, лишь бы не настигли проклятые.
— Хорошая история для деток малых, чтоб под вечер страшилками позабавить. Но нам-то с тех баек какой прок? — спросил я деда, совершенно не впечатленный этой историей.
Гаврила изможденный и вымотанный долгими поисками, сел на лавку у печи, но продолжал слушать рассказ старика, чуть прикрыв глаза.
— А тот и прок, что если в волчьей стае завелся нечистый, то нам стало быть следует его сыскать, словить да на княжий суд отправить. Нам за такой добычей большая польза будет, и тебя грешного обелим перед князем да боярами, и лихо сведем восвояси.
— Слушай дед! Да и ты Гаврила. То, что человек пропал — это беда.Сыскать надо, если жив конечно. Волчья стая ли тому виной или чудо-юдо болотное — не знаю, а к князю на поклон бежать с добычей, это знаешь ли не по мне. Волки, это тебе не шайка душегубов, за ними еще как побегать придется, а у меня крепость, люди, дел невпроворот! Сплю по четыре часа в сутки, а теперь еще и на охоту, да за кем! Пропади они пропадом! За волками!
— За дюжину волчих шкур товарник Игнат гривну дает, по пол гривны за щенят дюжину. Вот и кумекай, Аред-батюшка, стоит ли того охота. Да коль, не словим того оборотня, так хоть Маланью сыщем, — сказал Еремей, да посмотрел на меня так, что я понял; Маланью больше не сыскать.
— А вот я бы волков стаю взялся побивать! — воскликнул Наум, свешивая ноги с печи. — Шубу бы себе пошил. Зима скоро, а на мне тулупчик овчинный, плешивый да кургузый.
— Сонных мух тебе от браги рукавами побивать! — возразил ему брат Мартын, выползая из-под лавки у наших ног. — Полевки на своем веку не словил, а туда же! Волчью стаю побивать!
— Ох, сейчас как вдарю тебе Мартынка по бокам, чтоб не заикался! — Рявкнул Наум и спрыгнул на пол да так грузно, что аж доски затрещали под его босыми ногами. — Вон скамейку об тебя поломаю…
— Ну-ка хватит! Всем стоять! Вы два бездельника, почему не в мастерской⁉
— Это я их спровадил, — вмешался дед Еремей, и добавил, уже чуть тише, — от греха подальше. — Что с них проку, покамест белый камень в ямах жжем, да песок сеем. Они, соколики, — добавил дед с натянутой ухмылкой, — всю ночь почитай, камень тот ворошили.
Глядя на старика исподлобья, оба брата не сговариваясь стали почесывать кулаки.
— Так, ладно, я смотрю добровольцев сыщется много, так что отвертеться от этой забавы мне, видать, не удастся. Но не это главное, проблема в том, что стая завелась у меня под боком, и я не намерен это терпеть. Людей и так не хватает. И чего им вдруг вздумалось на людей охотиться? Им что, дичи мало, коров да лошадей по селищам не достает? Пусть вон хоть вепрей бьют да режут, хоть лося.
— Говорю тебе Аред, что неспроста они человека взяли. Оборотень там лютует! — Возмутился Еремей, потрясая тощим кулачком. Он всегда называл меня Аредом, когда злился или не находил понимания, а в обычных делах, да в добром духе, или напоказ силился обращаться по имени, особенно с тех пор как Ярославна стала хозяйкой в моем доме.
Глава 10
10
На долгие разговоры времени не было. Что проку трепаться без умолку, когда такая проблема нависла. Что я знаю о волках? Не много, если признаться. Знаю, что они весьма крупные хищники, умней, сильней и больше собак, охотятся как по одиночке, так и стаей. Никогда не станут уходить с насиженного места, если там полно добычи, случись что, не побрезгуют и человечиной, да и сородичами. Короче говоря, опасные твари, как ни крути, и мириться с их рассадником у себя под боком совсем не хотелось.
Я никогда не был любителем охоты, тем более, не одобрял охоту ради развлечения. Но сейчас готов был сам отправиться в лес и разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Свободные дороги, не отягощенные разбойниками, хищниками и прочей нечестью — ключ к успешному процветанию моего, пока маленького бизнеса. И это моя забота, коль скоро гостей зазываю. Если прознают, не сильно-то храбрые купцы да товарники, что завелись подле Железенки волки, да не простые, а с оборотнем во главе, то не видать мне успешной торговли, как своих собственных ушей.
В мои планы не входил промысел шкур, и поэтому я намеревался эту стаю просто уничтожить, вот будет хороший урок для моих стрелков. Но чтобы попусту не бродить по лесу, я в тот же вечер снарядил семерых охотников, дабы обшарили окрестности и сыскали, ту самую, стаю, или хотя бы ее следы.
Применить хоть ничтожное количество пороховых зарядов в этой охоте я считал полезным. Секретную технологию изготовления держал при себе, без огласки, даже от старожилов в собственном поселке. Испытывал только вдали от случайных свидетелей, лично без посторонних. Частично ведали тайну лишь мои верные спутники Наум и Мартын, которых от этой охоты даже сладким пряником не отвадишь, да Рашид, что так вовремя стал снабжать меня компонентами для производства. Я считал, что применение пороха, еще раз укрепит мою славу Ареда, колдуна, способного справится с любой проблемой, да так, что всем чертям в аду тошно станет. И ни какие волки-оборотни, да кикиморы с лешими в придачу ему, то есть мне, не помеха. На каждого найду управу, со всяким совладаю.
Уничтожить стаю волков, вывесить на всеобщее обозрение доказательства своей расправы, поддерживая тем самым репутацию, это просто корректива очередной пиар акции, не более того, как я думал, но не так все просто оказалось.
Дьявол! Я в этой дикости и сам становлюсь каким-то неадекватным! В таком темпе и с этими нравами, я вскоре начну на колья выставлять головы убитых врагов, коль такие появятся. Станет необходимо — так выставлю. В моем положении методами не брезгуют. Но моя сила не должна быть грубой, первобытной и примитивной. Мне достает образования и примеров из прошлой, цивилизованной жизни, чтобы уверенно удерживать свой, пока что очень хилый авторитет. Хитростью, коварством, интригами, технологиями, знаниями. На грубую силу, рано или поздно, всегда найдется адекватный ответ, а вот на хитрость, если она удачная, отреагировать будет не просто.
Авдотья и Еремей о чем-то шептались, стоя у изгороди дома. Чуть поодаль от них на поваленные бревна взгромоздился мужичонка, широкий в плечах, коренастый, плешивый с рябым лицом и выгоревшими колтунными прядями по бокам от ушей. Длинная борода была криво подрезана, на исподней рубахе под душегрейкой отчетливо виднелись свежие жирные пятна от еды.
— Вот, Аред-батюшка, Захар Семясейный, всех волков окрест Коломны повывел, стар стал, кадомить пошел по миру. Где лесом, где полем, на селищах работы спрашивает. Бобыль, вольный стал от боярской дворни, так теперь без кола без двора, просится к тебе, во служение, как только прознал, что ты волка побивать идешь.