Близился рассвет, когда неслышно появился отряд Наума. Оставив подальше обоз, они шли во всеоружии. Тяжело шагая несли: триста пороховых зарядов средней мощности, керамические гранаты с зажигательной смесью, оборонительные щиты, арбалеты, тяжелую броню и мечи. Наемники с торговых лодок, которые сами вызвались поучаствовать в такой диковинной битве, смотрелись на этом фоне, мелкой шпаной, примкнувшей к группе спецназа. До этого дня в полной амуниции мы только тренировались. Отрабатывали команды, построения, атаки и отступление. Обычно происходило это вдали от крепости, в глуши леса, чтобы без свидетелей, как говорится, сторонясь кривых толков. Теперь при виде закованных в тяжелую броню стрелков, я испытал гордость за бравых ребят. Огорчало одно — мы шли в нападение, что полностью противоречило основной подготовке. Я учил обороняться, но не нападать. Это был мой большой просчет, который следовало исправить и теперь выходит, что в бою.
Наум, переминаясь с ноги на ногу, смущенно промямлил: — Мы, тут, это, недалеко, обоз перехватили. Охрана, враз разбежалась, а тех, кого словили, говорят, что к князю Юрию, его жену с детками везли, ну вот я их и прихватил сюда.
— Ну и что теперь, нянчить их будем? — машинально спросил я его, не отрывая взгляда от шагающих стрелков. Потом, сообразив, хлопнул огорченного Наума по плечу: — Молодец! — Повеселевший Наум взял на себя большую часть стрелков, за исключением семерых минометчиков, которых, я лично расставил на позиции и строго настрого велел выполнять только мои команды.
Отговорить Ярославну остаться дома было просто невозможно, поэтому пришлось как следует ее снарядить и приставить Мартына в качестве охранника, негласно разумеется
Благом было, что близилось утро. Осаждающие, разрозненными отрядами сосредоточились у стен башен противоположных пристани. Игнорируя обрывистый берег, раскисший от бесконечных моросящих дождей, но для меня, тем самым, предоставлялась возможность послать этим путем человека, чтобы предупредить осажденных о своих действиях. Но кого послать? Ярославна, словно чуя, взмолилась:
— Отпусти меня в город, передать батюшке, что ты задумал!
Она права, боярин поверит только ей, а без согласованных действий начинать «заварушку» глупо и рискованно. Видя мои колебания, она улыбнулась:
— Мартын меня охранит от напастей в пути, а батюшке сейчас не до обид между вами. Да и извелась я вся в неведении — как он там, жив, здоров ли?
В провожатые, я им дал толковых ребят из разведки. Они заверили, что проведут Ярославну безопасным путем и принесут весточку от боярина. Мартын, уже сбросив с себя все доспехи и мечи, оставив только нож, как бы между прочим, поинтересовался:
— А еже ли боярские людишки задирать начнут? Тогда как? — Я ему жестами показал. Ярославна, ткнув кулачком ему в живот, проворчала: — Ступай, медведь! Тебе лишь бы подраться! — Их маленький отряд растаял в уже сереющей темноте.
Найдя удобную позицию, минометчики установили медные пусковые трубы на треноги, наметили зоны обстрела и доложили о готовности. Дистанция для арбалетчиков слишком велика, поэтому после первого залпа ракет им придется выдвинуться вперед примерно на две сотни метров одним рывком, и устроить снайперскую стрельбу из-под прикрытия деревянных щитов. Наемников и часть ополченцев с легким вооружением и броней, я планировал отправить на противоположную сторону, чтобы те оттянули часть противника на себя. План сформировался простой и незатейливый. Максимально отработать ракетами по живой силе противника, рассредоточенные группы накрыть стрелами из арбалетов и удержать слабые стороны обороны керамическими гранатами все из-за тех же деревянных щитов-укрытий. Постепенно прижимая противника к стенам крепости обезоружить, деморализовать, пленить. Для особо прытких и шустрых у меня был приготовлен десяток всадников, молодых проворных парней, которые налегке с половецкой саблей могли достать любого беглеца.
С точки зрения современного человека, я очень рисковал. Почти все боеспособное население, молодые, неопытные мужички, селяне, отродясь не знавшие войны. Половина стратегических запасов пороха, горючей смеси, стрел и вооружения. В случае провала я останусь с такими минимальными ресурсами, что даже о полноценной обороне купеческих складов речи быть не может. Но была надежда на то, что боярин организует атаку из крепости и тогда противник будет зажат меж двух огней. Плюс психологический фактор, паника и страх от грохочущих взрывов и массовых осколочных ранений. На этот фактор, в этом веке, пока, можно было делать огромную ставку. Если пара простеньких гранат размером чуть больше петарды разогнали и разрядили стаю волков, то полноценные, снаряженные ракеты, пущенные с огромного расстояния должны впятеро усилить эффект.
Но прежде, надо все же попробовать образумить этих придурков, готовых ради власти угробить кого угодно. Жизнь — игра! Кто не играет, тот не выигрывает. Но я в гробу видел такие игры, когда стравливают свой народ, уничтожая его в своих паскудных разборках и дележках.
Уже стало светло, когда я подошел к костру, вокруг которого расположилась богато одетая компания. Эдакий пикничок местной элиты. По уложенным на сырую землю связкам из веток, поверх овчинных шкур они возлежали, попивая брагу, и заедали его мясом, хохоча грубыми голосами. Моя фигура, замотанная в длинный плащ, вызвала переполох. Все соскочили, хватаясь за оружие с криками:
— Стража! Кто таков⁈ Кто пустил⁈- в мою грудь ударило копье одного из набежавших спохватившихся стражников и лязгнув о железо, соскользнуло, а потерявший равновесие «храбрец» шмякнулся мне в ноги. Я театральным жестом распахнул плащ, продемонстрировав сверкающие доспехи и миролюбивым тоном, буквально промурлыкал: — Господа! Кто из вас князь Юрий? У меня есть сообщение от его жены и детишек. — Из толпы вывернулся приземистый, плечистый дядька одним взмахом заставивший всех опустить оружие.
— Кто таков? — рыкнул он угрюмо.
Услышав в ответ:
— Аред! — отшатнулся было, но совладав с собой, продолжил:
— Сказывай зачем явился!
— Сними осаду, князь. Не губи людей. — Толпа возмущенно загомонила и мгновенно утихла под свирепым взглядом князя. — Жену и детей заберешь на обратном пути, — продолжил я, протягивая ему серебряное монисто, что принес мне Мартын.
— Наслышан я о тебе, Аред. Вижу, что правда ты коварен и зол, коль невинные души деток моих загубить хочешь. Да и я не лыком шит! Стану тебя жечь живьем на этом костре, пока моя дружина не отобьет семью у твоих оборванцев! — он резко выдернул украшение из рук. Толпа качнулась в мою сторону, охватывая со всех сторон.
Я вскинул руки и закричал:
— Вы все слышали, что я не хочу кровопролития! Еще не поздно! Уходите! Иначе все здесь поляжете из-за этого дурака! — Резко опустив руки, я медленно повернулся и пошел назад. За спиной взревели яростные вопли, в наспинный доспех ударило брошенное копье и вдруг все стихло. Я сам оторопел от такого зрелища. Низко стелясь над землей в стремительном беге, на меня накатывала клином серая волна волчьей стаи. Впереди, сверкая иглами стальных шипов, наклепанных прямо на доспехи неслись самые матерые, из-за надетых панцирей превратившиеся в настоящих монстров. На мгновенье задержавшись, у моей застывшей фигуры и учуяв знакомый запах исходивший от тряпицы, повязанной на ноге, они неслись дальше, туда, где орали в панике люди князя и ржали перепуганные насмерть лошади.
Обернувшись, я вновь вскинул руки, подавая знак оборотню. Волчья стая, не останавливаясь, на ходу резала клыками всех, кто попадался им на пути, но, как и ожидалось, эффект внезапности уже пропал и народ стал отмахиваться мечами и копьями, резко захлопали тетивы луков. Я опустил руки и зазвучал едва слышимый человеческому слуху звук, который извлекал из своей хитрой дудочки оборотень. Стая стала заворачивать и описав полукруг по растревоженному лагерю исчезла в ближайшем лесочке. Я лишь прибавил шагу, взбежал на раскисший пригорок, вставая перед шеренгой затаившегося в низине отряда: