Сегодня праздник. Почему бы просто не отдохнуть, не отвлечься? Как нормальные люди, как во времена еще до войны?
Тем временем мы двинулись в столовую, где едой пахло совсем уж невыносимо. А мне было еще сложнее, так что я не ел с самого утра. Парни вошли за мной.
Тут собралась вся банда и их женщины. Всех их я сегодня видел на медосмотре. Только некоторых не увидел, они, похоже, на посту стоят. Праздник праздником, но безопасность очень важна.
Хотя с другой стороны, если мы тут все перепьемся, то что мы можем сделать, если ворвется кто-нибудь с оружием? Те же «Волки». Да ничего, нас просто перебьют, вот и все.
С другой стороны, если придут «Волки», то мы не сможем сделать вообще ни хрена, даже если будем совершенно трезвыми.
— С днем рождения тебя! — заскандировали все, а некоторые еще и стали в ладоши отбивать ритм. — С днем рождения тебя! С днем рождением, старший! С днем рождения тебя!
— Ура! — закричала Надя и еще несколько женщин, и всем скопом захлопали.
Они хлопали и кричали как нормальные обычные люди, не как бандиты. Просто как обычные люди. Может быть, я зря к ним так отношусь? И к себе в том числе?
Или это все просто маска? Сегодня они отдыхают и празднуют, а на следующий день точно с такими же улыбками пойдут грабить и убивать?
Я тоже присоединился к ним, несколько раз хлопнул в ладоши. А Надя сорвала с огромного блюда, стоявшего на столе, полотнище, и под ним оказался огромный пирог. Размером с тележное колесо, наверное, если бы я когда-нибудь видел тележное колесо.
У меня возникло какое-то ощущение дежавю. Один раз в нашем деревенском доме я нашел на чердаке видеомагнитофон и кассеты от него, уговорил деда подключить его к старому телевизору и вставил первую попавшуюся пленку. Это оказалась свадьба моей тетки, и к моему удивлению праздновали ее в столовой моей же школы — не узнать я ее не мог, потому что не ремонтировали ее лет сорок.
Как объяснил потом дед, в те времена не было ни ресторанов, ни банкетных залов. И свадьбы действительно праздновали в школах, договариваясь с администраторами и доплачивая поварам.
Да уж. В дикие времена мы тогда жили. И если честно, я даже не предполагал, что в итоге я окажусь на таком же банкете. Если его можно так назвать.
Хотя столы были накрыты, причем на всех. Помимо пирога было достаточно много еды, простецкой совсем, не праздничной. И алкоголь стоял. Достаточно много. В основном водка, хотя я увидел и пару бутылок то ли виски, то ли коньяка.
А вот свечей не было. Только пирог. Сека мягко вырвался из рук Бека, опираясь на костыль, сделал несколько шагов вперед, встал у стола.
— Спасибо всем! — проговорил он. — Спасибо, друзья! Я очень благодарен вам за то, что вы устроили для меня этот праздник! За то, что мы держимся вместе, когда весь мир против нас!
Раздались одобрительные крики, кто-то грохнул ладонью по столу, кто-то свистнул. Я заметил, что Надя буквально сияет от счастья. Ну да, этот праздник посвящен ее мужчине и более того, он — главный волк в этой стае. Народ снова хлопнул.
— Давайте есть, пить! — предложил Сека. — Забудем обо всем плохом! Сегодня гуляем, братва!
Все снова зааплодировали. Я тоже хлопнул пару раз, но внутри скребло. Чесотка, нарывы, таблетки, эпилептик — это всё же никуда не делось. Но сейчас все будут веселиться так, как будто мир и солнце светит. Хотя оно реально светит, его просто толком не видно из-за того, что окна досками заколочены.
Надя взялась за нож и принялась разрезать пирог на кусочки. Тоже придумали — один огромный печь. Лучше бы несколько маленьких, тогда есть было бы удобнее.
Подумал об этом, и мне вдруг стыдно стало. Они ведь не для одного Секи старались, но и для всех, чтобы праздник почувствовался. А я брюзжу тут стою.
Надя стала накладывать кусочки пирога по тарелкам, причем первым свою получил сам именинник. Бек с Быком уже разливали водку по рюмкам, народ постепенно двинулся и к ним. Я тоже взял кусочек пирога, а потом подошел и взял рюмку. Хорошая, кстати говоря, дорогая, этикетка серебряная, на ней какая-то рыба из семейства осетровых изображена. Я особо не разбираюсь, но эту пробовал.
Я снова подумал о таблетках. Ладно, черт с ним, если уж решил отдыхать и гулять вместе с остальными, то и черт с ним.
Сека осмотрелся.
— Всем налито?! — со смешком в голосе спросил он. — Я еще одну вещь хочу сказать. Почти всем в городе сейчас выживать приходится, понимаете? Они едят если повезет, спят вполглаза. Да, Рама? — он вдруг повернулся ко мне.
— Ну да, — ответил я, хотя почувствовал, что в горле запершило.
— Вот, видите? — он вдруг улыбнулся, честно и открыто. Рама совсем недавно тоже выживал. А теперь с нами. И как тебе тут, нравится?
Бля, ему делать нечего что ли меня доебывать? Принимал бы свои поздравления и отдыхал бы.
— Да нормально живется, — я улыбнулся. — Считай, впервые в жизни по специальности работаю.
— То есть живешь? — продолжал он гнуть свою линию.
— Да, — кивнул я. — Вполне себе.
— Вот за это и выпьем! — Сека повернулся уже к остальным. — Для того, чтобы мы с вами могли жить, а не выживать.
Все синхронно опрокинули свои рюмки, и я вместе с ними. Водка оказалась действительно мягкой, практически не обожгла горло, а потом взорвалась в животе бомбой. В голове как будто постепенно стала разжиматься огромная пружина.
А народ уже ел. Я подхватил и свой кусочек, заглянул, принюхался. Картошка и рыбные консервы, треска скорее всего, тунца на такой огромный пирог не напасешься. Откусил кусочек. Вкусно показалось жуть — тесто липло к зубам, начинка тянулась. Горячее, сытное и я бы даже сказал… Да домашняя еда, самая настоящая, пусть и из консервов сделано.
И это лучший ужин за весь год осады. Да и наверное и задолго до этого мне есть не приходилось.
А потом началось. Женщины таскали миски с пюре и кастрюли с тушеным мясом. Я сперва глазам своим не поверил, но это были не консервы, а нормальная свинина, еще и щедро сдобренная лучком и морковью. По светлому оттенку понятно, что мясо, причем свежее. И где они ее умудрились взять?
Все ели, глотали, смеялись, пили. Сека сразу же оказался в окружении кучи людей: там и Бык, и Адик, и Бек. Все вместе.
Лиза с сестрой наоборот сидели отдельно, в углу. Им тоже дали по миске, а вот рюмок не оказалось, только чашки с чем-то. Ну их не поить наверняка мозгов хватило людям, так что проверять, что у них в чашках, не буду.
Но то, что их позвали на праздник, уже означало, что девчонок принимали.
Лиза ела медленно, настороженно оглядываясь. Младшая вцепилась в ложку и закидывала себе в рот одну за другой, не успевая толком прожевать. Как будто боялась, что отнимут.
Я посмотрел на них еще раз, и подумал: а ведь это семья. Да, очень странная, да на самом деле эти люди не родственники. Они даже знакомы раньше не были, только война их вместе собрала. И теперь действительно живут.
Не выживают, а живут. Да, за счет того, что они рабов держат, грабят людей, крадут гуманитарку, да и вообще подмяли под себя целый район и теперь дань взымают. Но и порядок поддерживают, конечно, есть и такое.
— Рама! — махнул мне рукой Сека. Они единственный из всей своей компании сидел, остальные стояли. — Иди сюда!
Я тем временем уже успел расправиться со своей порцией пирога. И наелся. Наверное, желудок за время голодовки сжался, вот и много мне теперь не надо. Но ничего, место освободится, и еще рагу поем, даже пусть оно и остынет.
Тарелку я оставил на месте, а вот рюмку прихватил и двинулся к ним.
— А ведь если б не ты, Рама, то я бы сейчас день рождения не праздновал бы, — сказал он. — Скорее всего уже откинулся бы либо от кровотечения, либо от гангрены.
— Ну да, — решил я не подслащивать пилюлю. — Именно так оно и было бы.
— А это значит, что ты мне жизнь спас, — проговорил он. — И ногу спас. Так что ты теперь один из нас, как видишь.
Я повернул голову и поймал на себе взгляд эпилептика. Он тоже отдельно сидел, и никто к нему не подходил и никто не звал, а сам он навязываться, похоже, считал ниже своего достоинства.