— Да и вообще. Вот ты сам смог бы его?
А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Если бы было бы нужно, смог бы я его убить? Смог ли бы я в принципе убить человека?
— Нет, — я покачал головой. — Не смогу.
— Ну вот и все, — ответил он. — Не надо это на кого-то другого перекладывать. Но учти, если бы ты его убил — я бы с тебя спросил. Понимаешь?
— Понимаю, — только и оставалось кивнуть мне.
Ну да. Я бы тогда сделал банду слабее. Лишил бы ее хоть и одного, но все-таки бойца. Так что…
— Что там с раной-то? — он переключился с темы.
— Хорошо все, — только и оставалось ответить мне. Я уже бинтовал, накладывал новую повязку. — Заживает. Да ты и сам видишь, уже на одной ноге стоять можешь. Так что еще немного, и все. Сейчас еще укол сделаем. У тебя как, живот-то не болит? Не дрищешь?
— Да нет, нормально, вроде, — пожал он плечами.
— Запора нет?
— Точно нет.
— Ну и хорошо.
Я снова пережал вену пальцами и ввел в нее иглу. Отпустил и надавил на поршень. Лекарство пошло. Ввел медленно, как обычно, но у него уже весь локтевой сгиб истыкан на самом деле. Была бы это больница, поставили бы ему катетер. Но с нынешним уровнем гигиены делать этого нельзя. Да и гепарина, чтобы промывать, нет.
— Все, — только и оставалось сказать мне, когда я выдернул иглу. Накрыл место укола стерильной салфеткой.
— А с мазью что? — спросил бандит.
— Сегодня делать буду, только посплю сперва. Но ближе к вечеру. Извини уж, с ног валюсь. Как Бек вернется, скажи ему, чтобы деготь выгонять начал. Как все готово будет, поднимете меня.
На это несколько часов уйдет как минимум, так что время у меня есть. Я даже проявил знак уважения — передал ему костыль, помог подняться. После чего мы вышли из медпункта, и я закрыл за собой дверь. Функции уборки я уже передал Лизе, не только же давление ей мерить. Зайдет потом и приберется.
— Ладно, — сказал Сека. — Давай. Только обед не проспи.
— Ну вот к обеду и пришли меня разбудить, — я только улыбнулся в ответ.
***
Готовить все решено было на улице, чтобы не провонять всю школу.
Мазь я решил готовить по-простому. Вывалил половину того, что мы принесли в большую кастрюлю, которую раньше использовали для пассеровки, потом перемешал все палкой. И стал постепенно добавлять серу. На глаз, естественно, потому что взвешивать мне ничего в голову не пришло. Но я руководствовался принципом «больше — не меньше».
Да, это опасно. Да, сера всасывается через кожу и может по почкам ударить. Только вот клещи чесоточные — вот они, и от них надо избавиться прямо сейчас. Иначе все гораздо хуже может закончиться.
Бек стоял рядом и смотрел на меня. В руках у него была кастрюлька с дегтем. Его там было совсем немного, но даже на такое количество… Представляю, сколько коры им пришлось притащить.
— Давай, — разрешил я. — По-чуть чуть.
— А точно сработает? — спросил он, но тем не менее, принялся наливать черную жижу в мазь.
Деготь пах приятно, но запаха серы он не перебил. А все вместе это образовывало такой коктейль, что аж глаза слезиться начинали и в носу свербеть. Но делать нечего, надо готовить.
— Сработает, — кивнул я вполне уверенно. — От такого все клещи передохнут на хрен. Только мы с тобой провоняем все. А помыться негде.
— Ну да, — согласился «политеховец». — После такого от нас шарахаться будут. А кастрюлю вообще выкидывать придется.
— Рано, — ответил я. — Нам как минимум еще одну порцию этого говна готовить. Через четыре дня. Чтобы еще раз намазались. Но тогда железно все, вытравим всех клещей. И будут наши рабы здоровы.
— И очень вонючими, — кивнул он.
Я продолжил замешивать жижу палкой. Она изменила цвет, из белой превратилась в какую-то желтую. Подумал, добавил еще серы, потом еще. Все, хватит. С почечной недостаточностью я точно ничего не сделаю.
А хорошо, что они ее припасли. Специально же, чтобы с вредителями бороться, которые растения жрать будут.
Когда он вылил половину дегтя я остановил его. Подумал, а потом вручил ему палку.
— На, мешай.
— А чего это я? — удивился он. — Я же не знаю, как.
— Как сахар в чае мешаешь, — только и оставалось ответить мне. — А потому что я устал. И подышать хочу.
— Сахар, — он хмыкнул. — Как будто мы сейчас чай с сахаром пьем. Весь, что есть, на брагу перевели.
— А зачем? — удивился я. — Бухла же в городе достаточно. Алкомаркеты чуть ли не на каждом шагу стоят.
— Ты не представляешь, сколько люди пьют. Да и не все ведь можно долго хранить. Пивка, например, ты сейчас уже не найдешь в городе.
Я вспомнил бутылку коньяка, которую вынес из разграбленного магазина. Вот ее, подозреваю, хранить можно хоть вечность. Срок годности, как говорится, не ограничен.
А вот у мази вполне себе, особенно у такой, кустарно изготовленной.
Война еще пять лет продлится, и придется травы собирать или выращивать. Календулу, ромашку. Благо про их свойства я что-то знаю, лечебные травы проходят в медвузах. На первом курсе, на биологии, и потом что-то на фармакологии и клинфарме вспоминается.
Меня аж передернуло. Этого еще не хватало, пять лет. Да и не проживу я пять лет. Не дай Бог, как говорится.
Бек же продолжал мешать. Потом даже стал разминать, словно пюре, чтобы комочков нигде не осталось. Потыкал немного, а потом опять мешать. И постепенно мазь приобретала конечную форму, превращалась в однородную жижу.
Я подождал еще пять минут, после чего остановил его.
— Все, хватит. Отнесешь, чтобы намазались?
— А какие части тела мазать-то? — посмотрел на меня Бек.
— Все тело кроме лица, — пожал я плечами. — И пусть густо мажутся, не жалеют.
— Да уж, бля… — проговорил он. — Вонять там будет, пиздец…
— А что поделать.
Он посмотрел на меня еще раз, после чего взял большую крышку, накрыл ей кастрюлю. Взял, причем было видно, что ему тяжеловато на самом деле. Ну да, она огромная и практически наполовину заполнена мазью. Но потащил. А мне почему-то захотелось постоять. Просто подышать свежим воздухом.
Так что я остался. Посмотрел на разбитые окна домов напротив. Весь день провозились, блин, уже опять темнело. Зато стало не так жарко, и свежий ветерок трепал мои волосы.
А я за четыре часа категорически не выспался, так что рассчитывал прямо сейчас пойти, принять таблетки и придавить, сколько получится. Желательно до самого утра. Вроде как тащиться никуда сейчас не надо.
И тут я услышал едва слышный гул. Далекий. Осмотрелся, но небо было синим, и ничего особого не видно. Но все-таки…
Гул не машины, к тому же они сейчас практически по улицам не ездят, разве что прокатятся Тигры или БТР, у них электроника вся экранированная, и им ЭМИ не страшен. Новым моделям, по крайней мере.
Это…
Это самолет. Причем большой. И что это значит? Бомбардировка?
Я двинулся в сторону школы быстрым шагом. Если это реально так, то лучше укрыться в здании. А еще лучше в подвале. Но посмотрим, будут ли остальные спускаться.
И когда я дошел до разрушенного входа, то увидел на горизонте самолет. И немного успокоился. Я в них разбирался, так что сразу понял, что это не бомбардировщик, а транспортник.
А через несколько секунд от него во все стороны полетели следы веером, белые такие, воздушные. Это он отстреливал тепловые ловушки на случай, если ПВО чухны вдруг откроет огонь. Это продолжалось всего несколько секунд, и я понял, что загляделся. А потом увидел, как от самолета отделяются небольшие точки. Сразу несколько.
— Гуманитарка, — услышал я голос, повернулся и увидел Быка, который стоял у входа со своим вечным дробовиком и тоже смотрел в небо.
— Твою мать, — только и оставалось простонать мне.
Гуманитарка — это хорошо. Да только вот не для всех. Потому что каждый раз после очередного сброса оккупанты активизируются и начинают ебашить по Пскову из всех стволов. Как будто рассчитывают на то, что люди покинут свои убежища и побегут хватать. Специально, чтобы как можно больше людей убить.