– Капитан, видишь – на крыше постройка, пентхауз, как говорится, – обширная, двухэтажная, и особая охрана. Видишь энергоканалы, что идут туда снизу? Мощный какой поток, удивительно. Там же не цех. Туда?
Да конечно же, я воспринял все это сразу.
– Туда и идем, Уве. Очень интересно. Все за мной!
Поток вихрей, неуловимый для окружающих, возносится вверх. Полуметровые бетонные перекрытия пронзаем, ничуть их не ощущая. Великолепное чувство полной свободы. Она и на самом деле реальна: над нами сейчас – только Высшие силы, но они нас не ограничивают, – видимо, мы делаем именно то, что требуется. Завидное состояние – полная независимость от вещества. Вперед, вперед!..
Охраны и в самом деле немало. И на крыше, и внутри. Странно, тут, по сути дела, никакой планировки: одно обширное помещение – ни переборок, ни, следовательно, никаких комнат, коридоров, закоулков, выгородок. И меблировка для жизни крайне скудная: стол – сильно вытянутый овал, с дюжину сидений вокруг него – и все. Не на чем отдохнуть, если вдруг потребуется прилечь, не на чем приготовить хотя бы самую простую еду, одним словом – никаких бытовых условий. Зато, как ни странно, много зелени, живой, растущей в горшках, вазах, даже в бочонках. Словно это не жилые апартаменты, где можно с удобством провести хотя бы несколько часов, но помесь оранжереи с командным пунктом, боевой рубкой, что ли. Но это вовсе не значит, что тут пусто. Наоборот, даже тесновато. Потому что вдоль всех четырех стен тесно, один к одному стоят объемистые шкафы, плотно набитые схемами. Какие-то непривычные конфигурации, с налета не разобраться, что-то намного более сложное, чем устройства, с какими приходилось иметь дело каждому из нас. Иными словами – мощнейший неживой интеллект, и он не отдыхает, он – в работе, сейчас мы видим это совершенно четко, потому что в нашем нынешнем состоянии всякий заряд, даже самый слабенький точечный, каждое движение, даже на молекулярном уровне, воспринимаются с предельной ясностью. Хотя смысл этих мгновенно меняющихся энергетических пейзажей от нас остается скрытым. Мы в состоянии сделать сейчас лишь самый общий вывод: такой мощности хватит и на то, чтобы управлять целым миром, всей планетой, а может быть, и не только ею. Мозг планеты? Искусственный, неживой ее разум?
Впрочем – похоже, это тут не самое главное.
До сих пор все мы оставались там же, где остановились, проникнув сюда: в самом центре помещения, над овальным столом, вбирая в себя информацию и как-то сортируя ее. В этом нашем состоянии мы лишены некоторых свойств и качеств, какими обладаем, находясь в единении с теми телами, что мирно отдыхают сейчас в кельях, – в частности, нам сейчас не свойственно удивление, страх, гнев, мы не эмоциональны. И в эти мгновения мы ощущаем совершенно другое: нечто такое, что заставляет меня тронуться с места и медленно направиться к тому кусту в бочонке, что-то вроде алоэ, что оказался ко мне ближе остальных. А именно – что это не только флора, это…
На полдороге Никодим оказывается передо мною, как бы преграждая путь, мешая сблизиться с тем, что я почувствовал там, в стволах и листьях, и что ощутимо привлекает, притягивает меня.
– Пахарь, не мешай мне!
– Капитан, остановись! Ты что, не понимаешь?..
– Там же тела – такие же тонкие тела, как и мы с тобой!
– Это я и сам вижу, все мы видим. Да, такие же тонкие тела. С одной разницей: их физика, скорее всего, давно умерла. Они отрабатывают свою карму, капитан. И не наше дело – вмешиваться. Такого права нам не дано, да и возможности – тоже…
Ну да, так оно и есть. Кармическое наказание. Вот как. Нет, я не удивлен, но констатирую: раньше я не знал о том, что такое возможно не только на Ферме, но и, так сказать, в частном владении. Не знал и не представлял.
Но теперь, когда я понял это, зачем мешать мне вступить в общение с такой же комбинацией тонких тел, каков и я сам; почему не позволить мне получить какую-то информацию из такого, как мне представляется, богатейшего ее источника?
– Никодим, или объясни, почему ты мешаешь мне, или с дороги!
Я вынужден просить – или требовать, все равно – согласия иеромонаха, хотя вроде бы выше его по статусу. Но сейчас и он знает, и я сам, что на наше пребывание в нынешнем состоянии все обычные людские правила не распространяются, здесь Никодим старше и главнее. Потому что он достаточно давно уже – человек космоса, пользующийся плотскими телами лишь время от времени по оперативной надобности. Я же все еще человек планетарный. Я умирал, но меня возвращали. А он там, на планете Даль, не пожелал, остался в космосе. И уже по одному этому он знает и, наверное, ощущает многое больше и глубже моего.
– Капитан, – делится иеромонах со мною своим пониманием положения. – Это ловушка! Разве ты не ощущаешь, как тебя тянет туда? Влечет?
– Естественно: там такие же, как мы сами…
– Да, и там тебя примут. Но обратно уже не выпустят: там работают силы, до каких нам с тобой еще далеко. И это будет твой конец в мире плоти, но свободы ты не получишь и останешься тут, как и все эти, видишь, сколько их