За те полтора десятка лет, которые понадобились Сандерсу на осознание прежних заблуждений, александрийская викка успела все же перебраться через океан, и там, во взаимодействии двух направлений – британского нового язычества и местной религиозности, родилась со временем американская викка – прообраз той, которая сегодня широко практикуется во всем мире.
Викка в Америке
В 1963 году англичанин-эмигрант Реймонд Бакленд вместе с женой прошел посвящение в гарднерианскую викку и по возвращении в США, где проживал с недавнего времени, основал первый американский ковен. Год спустя в Америке начал выходить «журнал древней веры» под названием «Убывающая луна», выпускал его американский «шаман» Джозеф Уилсон, состоявший в переписке с британским викканином Робертом Кохрейном (позднее, в 1973 году, Уилсон основал «Традицию 1734», свою новоязыческую общину). Кроме того, в начале 1960-х годов в США перебралась Сибил Лик, британская ведьма и, по выражению одного журналиста, «отъявленная мошенница», которая немедленно занялась «оккультным просвещением», рассказывая в том числе и о викке. А в 1968 году супруги Фрост учредили в Виргинии «Церковь и школу викки», направленную на всемерную популяризацию этой религии – в представлении Фростов монотеистической, почитающей «единое абстрактное божество» (по замечанию исследовательницы Марго Адлер, «Церковь и школа викки», возможно, причастна к появлению в Америке «десятков, если не сотен ковенов»).
Таковы были первые шаги викки на американской почве, и очень быстро это направление, подпитываясь духовными и контркультурными движениями той эпохи, сделалось ведущим в американском язычестве. Местные язычники на словах заявляли о преемственности с традиционной британской виккой и даже пытались примирить между собой гарднерианскую и александрийскую ветви – так, в 1972 году Мэри Несник основала общину «Альгард», название которой отсылало к обоим ветвям («АЛександрийская» + «ГАРДнерианская»). Но постепенно викканские вероучения все больше приобретали местную специфику.
В 1973 году Реймонд Бакленд счел, что перерос гарднерианскаую викку, которая предусматривала необходимость посвящения и совместной духовной работы; в саксонской викке Бакленда (иначе «сакс-викка», от Seax – др. – англ. «сакс») упор делался на самостоятельное развитие. Согласно «саксонской» направленности учения, почитать следовало не Рогатого бога, а Одина-Вотана, и не абстрактную богиню-мать, а Фрейю. Ковены как собрания ведьм признавались желательными, но участие в них не считалось обязательными.
Более того, Бакленд осознанно нарушил требования Гарднера, который настаивал на тщательном соблюдении тайны ритуалов, и стал открыто описывать в своих сочинениях все обряды группы. Именно с него начинается «викканское просвещение», которое со временем разрослось до десятков книг по тематике, включая сюда работы четы Фаррар, труды Скотта Каннингема и «Викку для чайников» Дианы Смит.
В том же 1973 году Американский совет ведьм опубликовал «Тринадцать принципов веры», в которых заявлялось, что викканин вправе обойтись без посвящения и волен выбирать из множества новоязыческих традиций то, что кажется подходящим ему самому. Ведовство подавалось как «экспериментальная духовность», лишенная догматов и единой организации. Этот принцип свободы получил широкое признание, и сегодня совсем не редкость для виккан практиковать «ремесло» «как нравится» и самостоятельно.
Чуть ранее феминистка Сусанна Будапешт (настоящее имя Сусанна Моксай) учредила в Лос-Анджелесе «Ковен номер один имени Сьюзен Б. Энтони», первую общину так называемого дианического ведовства (или дианической викки). Эта община поклонялась Великой Богине, носившей имя римской Дианы, в образе которой все прочие богини всех на свете мифологий и религиозных систем сливались как ипостаси. Вокруг Великой Богини строилось все мироздание, «пронизанное женским началом, женским опытом и женской силой». Главное отличие этой общины от остальных викканских объединений заключалось в том, что в ее ряды допускались только женщины, а суть вероучения и практик сводилась к участию в «женских мистериях» и постижению «женских тайн». Каждая женщина, утверждала Будапешт, имеет право на эту религию, на эту особую «женскую духовность». (О феминистических языческих культах, которых насчитывается по сей день великое множество, мы поговорим отдельно далее в этой главе.)
На рубеже 1980-х годов была предпринята попытка согласовать традиционную британскую викку с ее американскими вариациями, а также с феминистическими и другими политическими воззрениями (джорджианская викка и другие общины). Во многом результатом этой попытки стала экологическая повестка, столь характерная для современного язычества конца XX века и начала XXI столетия.
Ядро американской викки составляют представления об одухотворенности всего сущего и «женственности мироздания», а также восходящее к Гарднеру «викканское речение» «Не вредя никому, делай что хочешь» (здесь опять-таки можно усмотреть и влияние контркультуры 1960-х, прежде всего идеологии хиппи); это речение – своего рода золотое правило викканской этики. Кроме того, американская викка много говорит о личном самосовершенствовании, что роднит ее с многочисленными массовыми психотерапевтическими практиками и учениями нью-эйдж, популярными в США; отсюда рукой подать до разнообразного активизма – экологического, культурного, политического – как способа саморазвития.
Еще одна характерная особенность современного американского язычества – стремление к объединению: если на родине этого направления, в Великобритании, отдельные ковены фактически враждовали между собой, ратуя каждый за собственную истину, то в Америке виккане склонны объединяться. Подтверждением тому служат различные «церкви» во имя «святой матери-Земли», в обилии разукрашивающие американский новоязыческий ландшафт: это и «Церковь Скинии Водолея» (основана в 1979), и «Святилище круга» (1974), и «Рябиновая церковь» (1979), и «Церковь универсальной эклектической викки» (с 1969 года как «Викка Серебряной чаши», формально под новым названием с 1986-го), если называть только некоторые группы. Существуют и более крупные викканские коллективы – одни складываются по тактическим, назовем так, соображениям, как случилось с «Советом Фемиды», куда вошли «Фераферия» и «Церковь всех миров», и быстро распадаются; другие – например, «Ковенант Богини» – продолжают свою деятельность и в наши дни.
По словам Рональда Хаттона, американская феминистская духовность, воплотившаяся в викке, оказалась, с одной стороны, бомбой замедленного действия, потому что она чрезмерно романтизировала и мифологизировала «древнее прошлое, которое невозможно познать, а возможно только предъявить как потенциальную версию событий». С другой стороны, эта духовность «вновь наделила ведовство языческой страстью» и придало ему «стремление к спасению мира посредством освобождения женщины и сбережения природы». Тем самым викка – и новое язычество в целом – переместилась с «культурной периферии» на «сцену международной политики».
У такого сдвига в восприятии современного язычества имелся, конечно, и недостаток: становясь частью повседневной массовой культуры, викка постепенно превращалась из «удела немногих избранных» (Чарльз Карделл) и